– Что-нибудь с Гэмелом?

– Нет. – Она подошла к постели, слабо улыбнувшись проснувшейся Джанет. – Он спит.

– Тогда почему ты здесь?

– Я надеюсь смягчить его гнев и раздражение, когда он проснется и обнаружит, что я исчезла. Мне не хотелось бы, чтобы у него сложилось дурное мнение обо мне, хотя, сказать по правде, он не заслуживает подобной заботы. – Она протянула Лигульфу изящный серебряный медальон. – Ты не мог бы передать ему это?

– Откуда у тебя такая ценная вещица? – поинтересовался он, разглядывая медальон.

– Не волнуйся, я ее не украла. Это сувенир из моего прошлого. Прошлого, которое не оставляет меня и сейчас.

– Ничего не понимаю. О чем это ты?

– О несправедливости, которая должна быть исправлена. Чудовищной несправедливости. Украдено достояние, которое необходимо вернуть законным владельцам, и совершено убийство, которое требует отмщения. Мое наследство запятнано кровью и предательством. Я поклялась, что смою эти пятна. Это мой долг по отношению к моим предкам и к моим братьям. Шесть долгих лет я не отступалась от этой клятвы. И не отступлюсь сейчас. Ни ради твоего брата, ни даже ради Фартинга, если бы он настаивал на этом.

– Гэмел просил тебя остаться с ним? – спросил Лигульф с ошеломленным видом.

– Он ожидает этого, но я только что объяснила тебе, почему это невозможно.

– А почему ты не сказала ему это сама?

На щеках Шайн Катрионы вспыхнул легкий румянец.

– Мне пришлось бы разбудить его.

Джанет тихо рассмеялась:

– И после этого ты никуда бы не ушла?

Катриона состроила гримаску:

– Пожалуй.

Лигульф бросил на нее любопытный взгляд:

– А ты уверена, что Фартинг все еще ждет тебя? Может, он уже уехал?

– Нет, мастер Лигульф, он никогда меня не бросит. Фартинг провел ночь под окном твоего брата. – Она улыбнулась при виде его удивления. – А теперь я должна идти, или все мои предосторожности окажутся напрасными.

– Постой! Я не понял. Ты хочешь сказать, что оставила бы своего мужа ради Гэмела?

– Да, я оставила бы Фартинга ради него, но я не могу нарушить свою клятву.

– Ну да, вы же женаты. Гэмел никогда бы не привел в наш дом женщину, изменившую супружескому долгу, – пробормотал Лигульф. – Ты, наверное, неправильно его поняла.

– Он сказал: «Ты моя, Шайн Катриона, и не только на эту ночь». И заставил меня признать это. Правда, он не пошел дальше, не предложив мне выбора – стать его женой или любовницей. Тем не менее он ясно дал понять, что не хочет расставаться со мной.

– Представляю.

– Ты меня очень обяжешь, если передашь ему все, что я сказала, и так, как я сказала.

– Я-то передам, но он все равно расстроится, что ты вернулась в постель Фартинга Магнуса.

Шайн Катриона улыбнулась, забавляясь его наивностью.

– Не расстроится. – Она снова посерьезнела. – Передай ему, что я вернусь, когда исполню свою клятву, хотя и не рассчитываю, что он дождется меня. Не только потому, что не знаю, что он имел в виду, назвав меня своей, но и потому, что осуществление моей цели может потребовать месяцы, если не годы.