Шайн была готова отвергнуть великодушное предложение Фартинга, когда услышала звук поворачивающейся дверной ручки. Не успела она повернуться к двери, как та с грохотом распахнулась. На пороге стоял Гэмел. Руки его были сжаты в кулаки, а во взгляде, устремленном на Фартинга, сверкала холодная ярость. Однако, вопреки ожиданиям Шайн, он не бросился на Фартинга, и она задалась вопросом, не научился ли он наконец сдерживать свою неприязнь к ее другу.

– Могу я спросить, что он здесь делает? – прорычал Гэмел.

– Можешь, – лениво отозвался Фартинг. – Если у тебя не хватает ума и воспитания понять, что тебя это не касается.

Гэмел шагнул к Фартингу, и Шайн поспешно встала между мужчинами, лихорадочно пытаясь придумать, что сказать, чтобы отвлечь их от назревающей схватки. Изобразив улыбку, она приподняла юбки роскошного голубого платья, подаренного леди Эдиной.

– Разве это не самое прелестное платье из всех, что вам приходилось видеть? – поинтересовалась она.

Эта кокетливая реплика была настолько не в ее духе, что они оба уставились на нее с таким видом, словно у нее вдруг выросли рога. Шайн вздохнула, утешаясь мыслью, что по крайней мере ей удалось отвлечь их внимание на себя.

– Да, очень красивое платье, – пробормотал Гэмел.

– К черту платье, – огрызнулась Шайн. – Я всего лишь хотела, чтобы вы перестали рычать друг на друга, как одичавшие псы.

– Тогда, может, ты объяснишь, что он делает в твоей комнате? – осведомился Гэмел, шагнув к Шайн и оттащив ее от Фартинга.

– А почему он не должен находиться здесь? Что в этом такого? – Шайн взглянула на Фартинга, который снова прислонился к столбику кровати, с интересом наблюдая за ней и Гэмелом.

– Ты не должна принимать посторонних мужчин в своей спальне.

– Это кто посторонний? Фартинг? Я шесть лет спала в одной комнате с ним.

Напоминание об этом факте явно не понравилось Гэмелу, и он метнул свирепый взгляд в сторону Фартинга, который ответил ему приторной улыбкой.

– О чем это вы здесь шептались?

– Мы обсуждали мое замужество.

– И для этого нужно было обниматься?

– Почему бы и нет, если учесть, что он предложил мне выйти за него замуж.

Не успели эти слова слететь с уст Шайн, как она поняла, что ей не стоило их произносить, по крайней мере пока оба мужчины находятся в одной комнате. Однако Фартинг, к ее удивлению, продолжал вести себя как сторонний наблюдатель, предоставив ей и Гэмелу выяснять отношения.

– Ты не выйдешь за него, – резко бросил Гэмел, пригрозив Фартингу кулаком.

– Не выйду. Хотя бы по причине вашего нелепого поведения.

– Нелепого? Я застаю его в твоей спальне, да еще в обнимку с тобой, а когда я спрашиваю, что это значит, ты называешь мое поведение нелепым.

– Именно. Чтобы решить проблему с Арабел, я могу с таким же успехом выйти замуж за Фартинга. Но если отца Фартинга не слишком волнует, кого я выберу, твоему отцу это может не понравиться. Так что мне придется выйти за тебя. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы иметь дело с отвергнутым любовником. И конечно же, я не могу позволить себе лишиться вашей поддержки, – подытожила Шайн, недоумевая, почему у Гэмела такой рассерженный вид. В конце концов, она сказала чистую правду, и они оба это знают.

– Пожалуй, я пойду займусь подготовкой к твоей свадьбе, – промолвил Фартинг и, обойдя спорящую парочку, направился к выходу. – Гэмел, – окликнул он своего соперника, помедлив у двери, – почему ты зовешь нашу Катриону по ее первому имени – Шайн?

– Потому что ты ее так не зовешь, – буркнул Гэмел, слишком раздраженный, чтобы подумать о том, насколько по-детски это звучит.