Карлтон начал нажимать кнопки, а остальные смотрели на экраны. Чарли тоже вылезла из комнатки.

– Тут и так слишком тесно, – пояснила она. Духи Джессики и гель для волос Карлтона, по отдельности пахнущие очень приятно, в маленьком пространстве породили жуткую вонь. Выбравшись на открытое пространство, Чарли стала смотреть, как ребята экспериментируют со стоящими на сцене животными. Большая часть обеденного зала так и осталась погруженной в темноту. Под потолком висели три цветных прожектора, они светили на сцену фиолетовым, желтым и зеленым лучами. Из-за этого звери оказались окрашены в неестественные цвета, а частицы пыли в лучах света походили на крошечные звезды – их было так много, что все вместе они складывались в полупрозрачную дымку. Пол под столами был усеян осыпавшимися с праздничных колпаков блестками, и, оглядевшись, Чарли снова заметила рисунки на стенах, закрепленные на уровне глаз ребенка.

Рисунки висели здесь, сколько Чарли себя помнила, и теперь девушка задалась вопросом, где ее отец брал самые первые из них, когда пиццерия только-только открылась. Использовал ли он ее собственные детские почеркушки или нарисовал их сам и прикрепил к стенам, чтобы, глядя на эти подделки, дети стремились показывать всем свое творчество? Чарли представила, как отец сгорбившись сидит за верстаком и неуверенно водит карандашом по листу бумаги, хотя его руки привыкли работать с микросхемами. Девушка хихикнула. Она заметила, что фонарь до сих пор стоит в центре зала, и подошла, чтобы его поднять. «Не разряжай понапрасну батарею», – сказала она себе голосом тети Джен.

Девушка снова посмотрела на сцену. Похоже, остальным удалось заставить Чику и Бонни сделать несколько коротких скованных движений. Животные могли поворачивать корпус влево-вправо, поднимать руки, двигать ступнями и вертеть головами, но все это им удавалось только по отдельности.

Чарли снова подошла к диспетчерской, заглянула внутрь и спросила:

– Можете заставить их танцевать?

– Не знаю, – ответил Карлтон, поворачиваясь спиной к мониторам. – Наверное, с помощью всей этой техники можно было запрограммировать аниматроников так, чтобы они танцевали. Навряд ли во время представлений кто-то постоянно торчал под сценой и руководил каждым движением вручную. – Он уверенно покивал. – Это просто невозможно.

– Да уж, – согласилась Чарли.

– Ребята, помолчите-ка, – окликнула их Марла, и все умолкли.

Несколько мгновений стояла тишина, потом Ламар протянул:

– И что?

Марла нахмурилась и склонила голову набок, прислушиваясь.

– Мне показалось, я что-то слышала, – наконец пробормотала она, едва двигая губами. – Как будто… играла музыкальная шкатулка, что ли. А теперь все стихло.

– Почему Фредди не двигается? – спросила Чарли.

– Не знаю, – ответил Карлтон. – Не могу найти кнопки, которые его запускают.

– Хм-м-м, – промычала Джессика, постукивая по мониторам. – В пиццерии есть места, откуда нет изображения с камер.

Чарли присмотрелась, но картинки на экранах транслировались вразнобой, и девушка не смогла сообразить, какие помещения пиццерии на них показаны.

– Есть три камеры над сценой, по одной на каждого аниматроника, но должна быть и камера, которая захватывает всю сцену, – говорила тем временем Джессика. – Вот дверь в кухню, а самой кухни нет, к тому же не видно коридора, ведущего к помещению с маленькой сценой, в котором мы были прошлой ночью.

– Может, камеры установлены только в главном зале? – предположил Карлтон.

– Не-а, – сказала Джессика.