— Но здесь никого нет!

— Ее аромат все еще витает в воздухе! Разве вы не чувствуете его?

— Нет, а что вы имеете в виду?

— Духи. Мимо только что прошла надушенная женщина.

Мелиор Мэри снова рассмеялась:

— Значит, это привидение.

— Вдобавок ко всем остальным вашим призракам?

Но голос принца прозвучал невесело. Он был очень силен физически, но неизведанное пугало его.

— У нас живет шут, но он совершенно безвреден и неопасен, уверяю вас.

— Мне кажется, дело не только в нем, — возразил он, поднимаясь на ноги и глядя ей прямо в глаза. — Из одной из спален вышла темноволосая женщина. Ее лицо было закрыто густой вуалью. Она поклонилась мне и исчезла.

Мелиор Мэри была поражена. Она слышала легенду о призраке Анны Болейн, который является только особам королевских кровей, и теперь давняя история словно выплыла из глубин памяти. Призрак появлялся только однажды, когда сюда приезжал Чарльз I во время войны, и это было плохим предзнаменованием. Претендент на трон, видевший ее, никогда не наденет корону короля.

— Ее черные глаза постоянно следили за мной.

Как только он произнес эти слова, погода резко испортилась, стало холодно, и Мелиор Мэри взяла его за руку.

— Идемте, сэр. Я устала от этой игры. Пойдемте в дом и выпьем чаю.

Но Чарльз Эдвард не был расположен к светской беседе. Высвободив руку, он сказал:

— Я еще кое о чем хотел бы вас спросить. Однажды мне рассказали легенду, и она очень обеспокоила меня. Говорят, что хозяин поместья Саттон проклят. Что и он, и его наследники обречены на смерть и отчаяние. Это правда?

Мелиор Мэри наклонила голову, чтобы поля шляпы заслонили ей лицо, и ответила:

— Да. На протяжении всей истории нашей семьи ее преследует зло.

— И даже вас?

Она горько засмеялась.

— Меня особенно. Я отдала свое сердце, потом потеряла любимого и поклялась, что никогда не выйду замуж. И теперь умру, так и не родив ребенка. Я буду последней представительницей нашего рода.

— А что же станет с замком?

— Его должны были унаследовать мой дядя Уильям и его сын, тоже Уильям, но они умерли. Поэтому теперь его унаследует мой кузен Джон Вольф, старший сын Уильяма, хотя я часто сомневаюсь в этом.

— Почему?

— Он очень слабый и болезненный, да и его братья тоже. Что-то просто не дает жить всем троим.

— А не могут ли девушки попытать счастья?

— Все они ушли в монастырь, даже моя глупая кузина Арабелла. Мы обреченная семья.

Чарльз Эдвард посмотрел ей в лицо, и в его глазах также мелькнула какая-то обреченность.

— Тогда мы разделим злую судьбу. Ведь и на королях Шотландии лежит проклятие. Джеймса I убили, Джеймса II — тоже, Джеймс III был вынужден бороться с собственными сыновьями и остался без поддержки, Джеймс IV пал во Флоддене, Джеймс V сошел с ума, королева погибла… Ни один из них не скончался в собственной постели. Понимаете?

Его лицо сразу утратило мягкость, и он воскликнул:

— Я жажду победы! Я хочу стать королем Англии, но надо мной нависла угроза. Мой прадед, Чарльз I, был казнен, Джеймс II — мой дед — свергнут. У меня нет никакой надежды. Я потомок семьи, которую преследует злой рок.

Мелиор Мэри не знала, что ответить, и принц продолжал:

— Так же, как и вы. На нас обрушилась былая ненависть и злые умыслы с того самого момента, как мы появились на свет. Кто же сможет обратить милость Божью на Чарльза Эдварда Стюарта и Мелиор Мэри Уэстон?!

Они молча смотрели друг на друга.

Гарнет чувствовал себя неважно с тех пор, как уехал из Лондона.