— Фитсховарды. Наш род происходит от цыганки, которая родила ребенка от графа из Норфолка. Говорят, что ее сожгли на костре. Она обладала могуществом древних, а ее сын, умевший читать по звездам, тоже знал много великих истин. Его дочь могла быть самой могущественной из них, если бы не онемела.

— Что с ней произошло?

— Она отреклась от мира и стала Христовой невестой — монахиней. А род продолжил ее брат Джаспер.

— А он обладал этой силой?

— Нет. Он был очень умен и стал придворным королевы Елизаветы. Хотя, по слухам, он был в Кале во время осады и бесстрашно защищал королеву Мэри.

— И я родился в Кале, — тихо сказал Мэтью.

— Да, я знаю. Предок Мелиор Мэри тоже защищал эту крепость. Его звали Генри Уэстон. Возможно, все наши предки были знакомы друг с другом.

— Возможно, но мне никогда не узнать об этом, ведь я незаконнорожденный. Фамилию Бенистер я получил только по милости семьи, воспитавшей меня.

— Может быть, пробудившееся в вас новое восприятие мира поможет вам и когда-нибудь вы обо всем узнаете.

— Надеюсь, так и будет, хотя и боюсь этого. Мне кажется, я услышу совсем не то, что хотел бы услышать.

Сибелла обернулась и посмотрела на него.

— По-моему, вы предназначены для Господа, Гиацинт.

— Что вы имеете в виду? Что я умру?

— Со всеми нами это когда-нибудь случится, но я подразумевала другое: вы должны старательно изучать истинное назначение вещей.

Они смотрели друг на друга в тусклом свете конюшни, и волосы Гиацинта отсвечивали медью в лучах заходящего солнца.

— А вы знаете, кто я? — спросил он.

— Нет. Я часто спрашивала об этом, но почему-то никогда не получала ответа. Вы очень таинственны.

Гиацинт пристально посмотрел на нее.

— Вы любите Джозефа Гейджа?

— Я всегда его любила. Но и вас я люблю, вы и сами знаете.

Он кивнул.

— Да.

— Это непостижимо. Я пошла бы с вами на край света, если бы вы позвали меня с собой. Как же еще объяснить, чтобы вы поняли? Похоже, будто две души живут в одном теле.

— Да, то же самое чувствую и я. — Он резко отвернулся. — Это постоянно мучает меня из-за Мелиор Мэри.

Внезапно вспомнив об отражении в наглазнике, Гиацинт добавил:

— Но, когда вы выйдете замуж, наши пути больше не должны пересекаться. У вас будет своя жизнь, а у меня — своя. Если наша странная привязанность друг к другу не исчезнет, то это станет опасным для всех нас.

— И даже для Джозефа и Мелиор Мэри?

— Да.

Она сделала шаг навстречу ему.

— Вы меня поцелуете?

Как ему было знакомо ощущать в руках ее тело, чувствовать на своем плече золотисто-розовую головку, прикосновение к шее ее губ. Он целовал Сибеллу только однажды и тогда сразу понял: они — одно целое. А сейчас поцелуй должен был разрушить это очарование, на мельчайшие частицы расколоть их невозможную связь.

Гиацинт грубо оттолкнул ее; рот сжался, подбородок затвердел, что не соответствовало его мягкой красоте.

— Идите готовьтесь к свадьбе, Сибелла. На карту поставлено слишком многое.

Девушка выпрямилась, и ее взгляд стал таки же, как всегда, — она уже простилась с ним.

— Я молюсь, чтобы никакая древняя магия не угрожала нам.

— Сначала пусть она попробует поборот меня, — угрюмо ответил Гиацинт.

В замке Саттон царило оживление — из церкви Хоули Трайнити в Гилфорде доносился колокольный звон, каждый удар которого оповещал все графство Суррей, что, согласно древней традиции, в этот день из дома должна выйти невеста.