Сибелла взволнованно посмотрела на него.

— Вы ведь не…

— Нет. Сибелла, вам не приходило в голову, что я по особой причине одеваюсь в Европе более смело?

Она непонимающе посмотрела на него.

— Я вижу, что вы не задумывались об этом. Честно говоря, я делаю так с умыслом. Просто хочу выглядеть пустым щеголем, круглым дураком, у которого не больше двух извилин в голове.

— Но зачем?

Его манеры сразу изменились. Под розовой оболочкой скрывался железный человек.

— Я шпион.

От изумления Сибелла не могла вымолвить ни слова.

— Агент Джеймса III, моя милая. Я должен был рассказать вам обо всем раньше. Вы вышли замуж за активного якобита.

К Сибелле вернулся дар речи:

— Но вы же часто бываете при дворе как сторонник короля Георга!

Глаза Джозефа засверкали.

— Таких, как я, некоторые называют предателями. Придворные короля Георга считают меня безвредным и очень эксцентричным богачом, а когда я пересекаю пролив, меня принимают за человека с сомнительными наклонностями. Но моя настоящая цель — передать сведения королю Джеймсу и его двору.

— А моя роль — разыгрывать девочку-жену этого кошмарного щеголя, который красуется во всех столицах Европы?

— Точно так. И забудьте о нашем разговоре, если вы меня любите. Никому не говорите о нем ни слова, даже Мелиор Мэри или… — он на мгновение запнулся, — …или вашему любимому брату Гиацинту.

Сибелла хотела сказать, что ему не о чем беспокоиться, что он, Джозеф, обладающий такой невероятной смелостью и добротой, является для нее всем, но слова замерли на губах. Постоянно терзая ее душу, как раковая опухоль пожирает тело, в ее сознании жила мысль о том, что где-то живет и дышит Мэтью Бенистер. И она знала, что пока они оба ходят по этой земле, не будет ей истинного и долгого счастья.

На закате этого странного июньского дня, во внезапно наступившем холоде Гиацинт оседлал Рентера, гнедого мерина, которого подарил ему Джон Уэстон, и направил его к разрушенному старому дому, находящемуся в пределах поместья Саттон. Утром, когда он собирался вставать с постели, в его комнату ворвалась Мелиор Мэри и сразу же расплакалась. Это было совсем на нее не похоже, и юноше было так странно видеть капризную дочь Елизаветы в столь жалком состоянии, что он обнял ее и спросил:

— Что вас так напугало, милая? Вы дрожите как осиновый лист.

Мелиор Мэри испуганным шепотом поведала ему обо всем, и во время ее рассказа мурашки забегали у него по спине, а волосы на голове встали дыбом от страха.

— Значит, кто-то здесь бродит?

— Тот человек назвал свое имя — Гилберт Бассет. Он вроде бы мертв, но все же смотрел на меня своими злыми хищными глазами.

— Эти места всегда были какими-то странными руины, и источник. Сибелла… — Его голос дрогнул. — …Она боялась этого места.

Его слова о чем-то напомнили Мелиор Мэри, и она вдруг протянула к нему руки:

— Гиацинт, вы умеете читать судьбу по ладоням? Скажите мне, исполнится ли когда-нибудь мое самое сокровенное желание: поженимся ли мы с вами и будем ли вместе жить в замке Саттон?

Он печально улыбнулся.

— Вы действительно этого хотите? Быть привязанной к мужу, человеку без имени и денег работающему секретарем у вашего отца?

Взяв его за плечи, она посмотрела ему прямо в глаза:

— Если у меня не будет вас, Гиацинт, у меня не будет никого. Я лучше останусь старой девой.

Вместо ответа он взял ее за руки. В ушах уже звучали те же странные шумы, а стены комнаты начали пульсировать в такт биению сердца.

— Эта магия пугает меня, — прошептал он.