Серп Фарадей приподнял бровь:

— Ты меня неправильно поняла. Это не наказание. Любопытство свойственно человеку, я всего лишь позволил тебе удовлетворить его. Должен сказать, ждать пришлось довольно долго! — И тут он заговорщицки подмигнул: — Посмотрим, на сколько хватит Роуэна.

• • • • • • • • • • • • • • •

По временам, когда бремя обязанностей становится слишком тяжким, я начинаю оплакивать все то, что мы утратили, когда победили смерть. Думаю о религии, о том, что, как только мы стали сами себе спасители и сами себе боги, большинство религий потеряли смысл. Каково это — верить во что-то более великое, чем ты сам? Признавать свое несовершенство перед лицом того, чем мы сами никогда не будем? Возможно, это приносило утешение. Возможно, это внушало страх. Возможно, это поднимало людей над обыденностью и одновременно оправдывало существование всяческого зла. Я часто задумываюсь, что перевешивало: свет веры — или тьма, которую могло принести злоупотребление верой?

Правда, в наши дни существует секта тонистов, одевающихся в мешковину и поклоняющихся звуковым вибрациям; но, как и многие другие в нашем мире, они только пытаются подражать тому, что было раньше. Их ритуалы нельзя воспринимать всерьез — они предназначены лишь для того, чтобы придавать времяпрепровождению видимость значимости и глубины.

В последнее время меня заинтересовала местная община тонистов. Позавчера я наведалась на их собрание — предстояло выполоть одного из прихожан, мужчину, еще ни разу не повернувшего за угол. Они гудели, называя свои завывания «резонансной частотой вселенной». Один из них объяснил мне, что этот звук — живой, что при гармонизации с ним душа обретает мир. Интересно, что они ощущают, глядя на огромный камертон — символ своей религии? Верят ли они, что эта вилка — воплощение силы, или она для них лишь, так сказать, семейная шутка?

— Из дневника почтенного серпа Кюри

12

Посредственностям здесь не место

— Орден серпов — единственная в мире организация, которая не подчиняется никому, — сказал серп Фарадей. — Весь остальной мир находится под управлением Грозового Облака, серпы же нет. Вот почему три раза в год мы сходимся на конклавы, дискутируем, обсуждаем политику коллегии и оплакиваем тех, чьи жизни забрали.

До весеннего конклава, который должен был состояться в первых числах мая, оставалось меньше недели. Роуэн с Цитрой знали, что все двадцать пять регионов мира собираются на конклав в один и тот же день и что в их регионе, в Средмерике, охватывающей сердце северомериканского континента, в настоящее время насчитывается триста двадцать один серп.

— Средмериканский конклав очень важен, — продолжал серп Фарадей, — потому что мы, как правило, задаем тренд всему миру. Вы знаете выражение «Куда Средмерика, туда и вся планета». Великие Истребители, члены Глобального конклава, всегда смотрят на нас.

Серп Фарадей поведал, что Цитру и Роуэна подвергнут тестированию на каждом из трех конклавов.

— Я не знаю, в чем будет состоять первый тест, а это означает, что вы должны подготовиться наилучшим образом по всем предметам.

В голове Роуэна кружились миллионы вопросов о конклаве, но он не торопился их задавать, оставляя это дело Цитре, — в основном потому, что вопросы раздражали серпа Фарадея. На любой из них он отвечал одно и то же:

— Всё, что вам надо, узнаете сами, когда попадете на конклав. А до тех пор направьте все ваше внимание на тренировки и уроки.

Роуэн никогда был отличником и никогда к этому не стремился.