Густо смазанная пружина, неслышно, вытолкнула из наруча длинное лезвие. Найен долго отнекивался, от такого устройства, порочившего честность схватки. Но Кресс убедил его. С демонами сражаются их методами.

– Отправиться в ад?

– Именно.

– Только после тебя, – ответил Найен, вгоняя лезвие в щель между шлемом и доспехами.

В пламенном круге продолжал сражаться Кресс.

XIII.

Топор Тарна с хрустом разрубил крысу, величиной с овчарку. Иллиал заморозил десяток.

– Да, эт хреново, – гном брезгливо обтер лезвие секиры.

Уже три дня они пробирались от крепости колена Ратара к Каменному Престолу, главной твердыне гномьего царства. Вместе с ними шли трое посланцев Ратара. На удивление молчаливые, но храбрые до безрассудства. Иначе было нельзя пробиться.

– Привал, – объявил Иллиал, взглянув на магические часы.

Гномы без разговоров принялись разбивать лагерь. В этих тоннелях, самых заброшенных путях Подгорного царства, они были дома. В отличии от Иллиала.

– Что не так? – спросил Тарн, научившийся определять малейшие изменения в поведении мага, не смотря на его внешнее безразличие.

– Устал я без солнца, – спокойно ответил Иллиал, досадуя, что его маска все же не такая непроницаемая, как хотелось бы.

– Или без Сельтейры? – спросил Тарн.

Иллиал промолчал. Сельтейра, эльфийка, любимая. Магу захотелось закричать, раздробить окружающие скалы. Сделать все, чтобы быть с ней рядом.

Но внутри холодный кусок разума напоминал, что она принадлежит Тьме. Страшнее всех пыток, когда разум и чувства борются между собой. Иллиал отошел в сторону и накрыл голову капюшоном.

Привал без костра. Сухой паек, вода из фляжек. Глоток эля.

– Че маешься, маг, – Тарн подсел поближе. – Посмотри на нее своей магией, али мешает что?

Иллиал вновь промолчал. Как объяснить Тарну, что он меньше всего хочет о ней думать. Но это хочет разум, напоминающий кто она такая, а не сердце. Он, воин Света, и она, служащая Тьме.

– Тарн, а твари, с которыми мы встречались… Я про них раньше не слышал, и не читал. Даже хроники Подгорного царства о них молчат. Все эти крысы, слизни, просто твари без названия.

Гном промолчал, а Иллиал заметил брошенный искоса взгляд одного из посланцев Ратара. Этот гном внушал ему большие подозрения. В нем была Сила, но он не пользовался магией. Не иначе, как копил ману. Мало ли кто этот маг?

– Этих тварей поражает любая магия с одинаковой силой, – продолжил Иллиал. – Но в них не чувствуется направленности к стихиям или иным силам. Они словно… пустые. И еще. Я проследил их путь. Они идут из глубины к поверхности, на северо‑запад.

Тарн вздохнул, но за него ответил гном‑маг.

– В хрониках, ты ничего не узнаешь о них. – Говорил он без присущего подавляющему большинству гномов, архаичного говора. – Зато в устных сказаниях, которые знают лишь гномы и глубокие (так жители подгорного царства называли троллей) есть много об этих… существах.

Давным‑давно, даже по нашим меркам не то, что по людским, была война. Война Творца и некого посланника. Эта война затронула множество миров. В нашем армии посланника были разгромлены. Но после ухода Творца мы остались один на один с остатками былых армад.

Тогда гномы сражались вместе с троллями. И множество тварей были заточены в глубине.

– А теперь они возвращаются, вытесняя троллей, – закончил Иллиал.

– Это еще неизвестно маг. Возможно, глубокие сами освободили нескольких тварей, в надежде, что те уничтожат нас.