Тысячи Маллеус из состава команды погибли, сожженные заживо или выброшенные в открытый космос. Из разбитой носовой части вылетали секции брони, груды обломков и исковерканные замерзшие тела.

От сотрясения «Рубикона» и «Громовой ястреб» сильно качнуло. Раздался стук корпуса о крепления.

— Кто-нибудь пострадал? — спросил по воксу Аларик.

— Никто, — ответил Генхайн, ожидавший вместе со своими воинами в десантной капсуле рядом с «Громовым ястребом».

— И у нас никто, — добавил Санторо.

Аларик окинул взглядом воинов своего отделения: его десантники не пострадали. Для того чтобы ранить кого-то из терминаторов Танкреда, такого удара также было недостаточно.

Аларик включил канал капитанской рубки:

— Что это было?

— Взрывами уничтожена носовая часть, — раздался ответ, едва слышный из-за повреждения множества сетей.

— А рубка?

— Минимальные разрушения. Навигаторы корректируют курс. Расчетное время вхождения в атмосферу — двадцать две минуты.

По голосу отвечавшего члена экипажа и по шуму, стоявшему в рубке, Аларик понял, что не он один считал этот промежуток времени слишком большим.

«Рубикон» проскочил ниже «Беспощадного» и настолько близко, что обломки металлическим дождем застучали по днищу старого корабля.

На правом борту, по сравнению с левым, было гораздо меньше артиллеристов. Не все орудия успели перезарядить, но и они внесли свою лепту. Едва «Рубикон» вышел из мертвой зоны обстрела под брюхом «Беспощадного», корабль накренился, чтобы дать возможность лучше прицелиться, и орудия выбросили все имеющиеся снаряды в кормовую часть боевого крейсера.

От светящегося града снарядов раз за разом прерывались мощные струи выхлопных газов. Вместо них из разбитых двигателей на многие километры протянулись ленты перегретого пара. Один из плазменных реакторов раскололся, и в холодный космос извивающейся лентой потекла кипящая плазма. При вторичном взрыве образовалась пробоина в корпусе на четыре палубы в глубину. Обнажился командный центр, управляющий моторным отделением. Ведущие офицеры-механики с изумлением увидели над собой вместо потолка зияющую бездну; воздух мгновенно улетучился, лишив их возможности дышать, кровь замерзла в венах.

Над отверстием медленно проплыл «Беспощадный», продолжая поливать «Рубикон» огнем своих орудий. Связь между машинным отделением и рубкой «Рубикона» оборвалась. После этого корабль летел вслепую.

Орудия по правому борту «Беспощадного» израсходовали весь боезапас. «Рубикон» с разбитой носовой частью, с сильно поврежденной кормой прошел под кораблем, истекая воздухом, плазмой, рассыпая оплавленные обломки. Но он еще не погиб. Позже, в архивах флотилии на Япете будет записано, что крейсер был способен двигаться.

Несмотря на то, что оставшиеся плазменные реакторы гудели от перегрузок, «Рубикон» продолжал отвесно падать на бледный диск Вулканис Ультора.

Капитан Гракино, подняв голову, увидел перед собой офицера-артиллериста в тщательно отутюженной форме с сияющими пуговицами.

— Орудиям правого борта не хватило всего нескольких выстрелов на четвертый половинный залп, — доложил офицер.

«Молодой нахальный щеголь», — подумал Гракино, вынимая из подлокотника капитанского трона бутылку амасека.

Не отводя взгляда от офицера, он отбил горлышко бутылки о металлический подлокотник и опрокинул все содержимое себе в глотку, обильно поливая вином подбородок и грудь. Когда бутылка опустела, он с размаху швырнул ее на пол рубки.

Еретики они или нет, но эти мерзавцы знали, как построить проклятый корабль.