Следом, сверкая мечом, ринулся Холварн. За ним проскочил в дыру Аларик. Он увидел ряды светильников над головой и бесконечные рабочие столы, заполнявшие просторную, но невысокую комнату. Рядом с регистраторами громоздились кипы бумаг. Помосты надзирателей, словно колонны, возвышались над морем разделенных перегородками рабочих мест. Еще выше, на потолочных балках, висели назидательные лозунги: «Повиновение — путь к спасению», «Око Императора наблюдает за тобой».

Едва Аларик успел окинуть комнату взглядом, как на него обрушился лазерный залп. Правосудор пригнулся за тонкой перегородкой у ближайшего стола. Выстрелы застучали по силовой броне. Культисты оглушительно вопили, а Дворн с ревом расшвыривал столы, стараясь добраться до ближайших противников. Он очень хорошо усвоил одно из правил космодесантников: сражайся на близкой дистанции, тогда твоя сила окажется значительным преимуществом.

Аларик, используя столы в качестве пусть слабого, но прикрытия, побежал вперед. Он видел, что культисты стреляли из-за перевернутых столов. Двоих еретиков уже достали болты Холварна, пробившие хлипкую баррикаду. Вокруг Дворна бушевал смерч деревянных обломков; великан пробивался к ближайшей группе культистов, размахивая молотом и почти в упор стреляя из штурмболтера. Подтянулись и остальные воины отделения, стрельба стала еще сильнее.

Аларик так отчетливо услышал голос, словно тот звучал у него в голове. Голос пробивался через фильтры авточувств и проникал прямо в душу. Это наречие Аларик слышал когда-то давно, в отсталом лесном мире, где чащи изобиловали колдовскими культами. Это наречие культистам внушали темные силы, которым они поклонялись. Его понимали только высшие жрецы и избранники Хаоса, но Аларик по интонациям знал, что говорящий призывает своих людей идти в атаку.

В вихре лазерного огня вперед бросились десятки мужчин и женщин. Все они выжидали в кабинетах Администратума, пока схлынет первая волна штурма, чтобы устремиться в контратаку. Среди них были адепты и прислужники, надзиратели и даже один подконсул. Еретики сжимали в руках лазганы и карабины, похищенные со складов департамента снабжения. Еще у них были штыки и мечи, пистолеты и голые руки. Атакуя, они выкрикивали злобные проклятия на языках Хаоса.

— Держись! — крикнул Аларик.

За секунду, оставшуюся до столкновения, воины собрались вокруг командира. Орудия Немезиды были готовы встретить натиск атакующих, хотя огонь лазружей уже разрывал воздух и сверкал на доспехах. Аларик ощущал слабый гул на границе слышимости — это обереги, встроенные в доспехи, боролись с перегрузкой, и отдача передавалась его психическому восприятию.

И еще правосудор физически чувствовал ненависть — словно непереносимое зловоние, исходящее от культистов.

Волна из сорока или пятидесяти еретиков обрушилась на Серых Рыцарей. Их предводитель продолжал выкрикивать приказы. Аларик и его боевые братья рубили и кололи, и каждый удар отсекал руку или голову врага. Молот Дворна выбивал из толпы кровавые полукружия. Поверх красных масок Аларик различал вытаращенные глаза мужчин и женщин, молодых и старых. Отчаянные проклятия живых и крики умирающих сливались в сплошной оглушительный шум.

Аларик рванулся вперед из толпы, расшвыривая атакующих в стороны. Жрец оставался на противоположной стороне комнаты — подконсул, высший чиновник, какого можно было обнаружить в таком мире, как Виктрикс Сонора. Он был в черной шинели с серебряными шнурами и золотым поясом, подтверждавшим его высокий ранг. Лицо отступника так густо покрывали чешуйки, что оно превратилось в нагромождение уродливых шишек.

При виде рвущегося ему навстречу Аларика жрец вытянул перед собой руку. С пальцев сорвалась ослепительная вспышка, бело-голубое сияние взорвалось вокруг правосудора, но обереги защитили тело, а непоколебимая вера предохранила разум.