Внезапно Валинов развернулся и прикладом ружья ударил Риггенсена в грудь. Дознаватель упал, сильно ударившись головой о холодный металл платформы.

Валинов, стоя на коленях, нагнулся над распростертым Риггенсеном. Но Риггенсен еще не умер.

У него осталось одно последнее оружие. Такое, какого нет ни у кого другого. Риггенсену напомнила о нем гибель астропата Никсоса; дознаватель ощутил ответную реакцию мыслей астропата, ускользающих из реальности, угасающую искру его психики.

Однажды он уже сломил Валинова. Он сможет сделать это вновь.

Через пелену боли и шока Риггенсен обратился к тому участку мозга, который отвечал за оружие, сделавшее его экспликатором. Внутренний глаз открылся и заглянул в мысли Валинова, стараясь копьем восприятия дотянуться до души бывшего инквизитора. Риггенсен сможет вновь сломить его оборону, проникнуть в его разум, оглушить его, ослепить, наполнить голову непереносимым шумом и безумием.

Риггенсен сосредоточился и собрал все, что в нем было, чтобы расколоть алмазное средоточие души Валинова. Он обратился к своему полузабытому детству в трущобах Гидрапура. К еще более мучительным месяцам бесконечного тестирования и закаливания на подобравшем его Черном Корабле. Он вспомнил боль унижения, страх перед растущей в его голове силой, которая каждое мгновение могла стоить ему жизни.

Он вытащил все эти воспоминания и спрессовал в кристально твердое мысленное копье. Он собрал все, чему научили его Маллеус, и ринулся на Валинова.

Но бить оказалось не во что. Там ничего не было.

Мысленное копье Риггенсена беспомощно качнулось в пустоте, поскольку у Валинова не было души.

Та бездна, где должна была находиться душа Валинова, была последним, что увидел Риггенсен. За этой пустотой он даже не заметил обхвативших его рук сервитора-палача, когда Валинов забросил его тело наверх.

Началось быстрое и деловитое расчленение экспликатора Риггенсена.

Когда Гаргатулот был молод — относительно молод, поскольку демоны не знают ни рождения, ни смерти, — он вел себя как любой смертный и лишь изредка заглядывал в варп, когда появлялась возможность овладеть знаниями могучей психической силы.

Он поступал так же, как поступали все демоны. Он упивался ощущением облекавшей его плоти. Он танцевал на своих новых ногах. Он рассказывал своим новым языком истории, которые недальновидные люди считали безумным бредом. Любой, кто его видел, понимал, что это не человек. Какое бы тело он ни носил — могущество, словно слезы, брызгало из его глаз голубыми искрами. Его речь была полна загадок, сводивших людей с ума.

Но Гаргатулоту везло: его первые вторжения в реальный мир пришлись на эпоху ничем не сдерживаемого разрушения и войн. Люди называли свое время Веком Раздора, и это был один из редких случаев в истории человечества, когда название эпохи полностью соответствовало ее содержанию.

Гаргатулот видел, как гибли цивилизации, оставляя после себя лишь груды почерневших костей. Он видел, как королями становились безумцы, как свирепые правители сжигали целые миры, используя их как топливо для своей личной власти. Человечество в этой бойне утратило навыки межзвездных путешествий и оставалось на своих планетах, словно черви в норах. Люди поглощали друг друга в бунтах и междоусобных войнах.

Тысячеликий Принц наблюдал, как люди вновь открыли для себя космос. Как человечество внезапно разделилось на миллионы истекающих кровью общин, брошенных в один кипящий котел. Гаргатулот, сменив несколько тел безумцев, стал героем. Ему поклонялись миллиарды людей. Он был принцем под пеленой тысячи лиц, и каждое из них было снято с головы предателя. Он был женщиной, которая каждое утро плавала в океане крови, чтобы завладеть силами обескровленных ею врагов.