Комната над архивом была высокой и продувалась бесконечными сквозняками. Сквозь высокие стрельчатые окна пробивались скудные лучи света, с трудом рассеивая сумрак. Несколько служителей крепости сновали вдоль полок, закрывавших все стены помещения, и приносили Аларику требуемые материалы. Он понимал, что не сможет ничего обнаружить сверх того, что уже просмотрела и изучила Лигейя, но приходилось использовать любые возможности. Ставка была слишком высока, чтобы хоть чем-то пренебрегать.

Сотни донесений, лежащих перед Алариком, рассказывали о зверствах, учиненных культистами Гаргатулота. В них упоминались взрывы бомб, массовые убийства, мятежи, еретические проповеди по вокс-сети, набеги на имперские соборы, многочисленные похищения людей…

Инквизитор Лигейя могла погружаться в самое сердце тьмы, могла исследовать безумные идеи, занимавшие мысли последователей Гаргатулота. Все это было недоступно Аларику. По сравнению с Лигейей, его разум оставался закрытой комнатой.

— Брат-капитан, — раскатился под сводом знакомый низкий голос.

Аларик оторвался от кипы донесений и увидел идущего к нему через архивную комнату Танкреда. Двое работников крепости с удивлением обернулись, чтобы посмотреть на громадную фигуру: Танкред был в своих терминаторских доспехах, и его рост почти вдвое превышал рост нормального человека.

— Астропаты крепости получили послание, что Генхайн благополучно добрался до Титана.

— Хорошо. — Аларик все еще не привык, чтобы к нему обращались «брат-капитан».— Я хочу, чтобы мы были готовы к выступлению, как только «Рубикон» вернется. У нас совсем не осталось времени. Гаргатулот все ближе.

Танкред кивком указал на пачку бумаг:

— Насколько все плохо?

— Очень плохо. Ни один мир не избежал разложения. Пострадал даже Магнос Омикрон. Войска планетарной обороны не справляются. То же самое относится к правоохранительным органам. Арбитрес стараются изо всех сил, но им приходится подавлять слишком много культов.

Аларик грустно покачал головой:

— Как долго они здесь таились? Неизвестно. На Софано Секундосе было совсем другое дело. Это изолированный мир, и процесс мог идти несколько столетий. А сейчас мы столкнулись с миллионами мужчин и женщин. Сотни культов в каждом мире по всему Шлейфу. И все они соблюдали секретность, но только до сих пор.

— Военные флотилии в состоянии изолировать этот район. Надо объявить Крестовый Поход.

Танкред имел все основания так говорить: раньше случалось, что зачистке подвергались целые сектора космоса. В мирах Шабаша, в зоне Асклепиана и в некоторых других районах — все эти миры очищались Крестовым Походом войск Имперской армии и флотилий.

— Если бы Шлейф был охвачен открытым восстанием, если бы половина Имперских войск не была прикована к Оку Ужаса, Маллеус, возможно, так бы и поступил, — ответил Аларик. — Но не теперь. Гаргатулот не выступает настолько открыто, чтобы привлечь внимание всего Империума. Это наше дело.

— Ты говоришь так, словно впадаешь в отчаяние. — В голосе Танкреда прозвучали предостерегающие нотки.

— Это не отчаяние, правосудор, — ответил Аларик. — Ему нет места, пока жив хоть один из нас. Просто я все больше убеждаюсь, насколько хитер наш враг. Гаргатулот давно все это спланировал — возможно, еще до того, как Мандулис впервые его изгнал. И тот факт, что он возвращается в тот же промежуток времени, когда открылось Око Ужаса, — это не совпадение.