Игра шла нервно. Футболисты обоих команд валились, словно кегли и, наконец, одного из них уронили в каком то неположенном месте. Судя по тому, что верещал захлебывающийся от возбуждения комментатор, слишком близко от ворот. Услышав: «пенальти!», Наташа подняла глаза. Что такое «пенальти», это даже она знала.

Судья установил мяч (Наташу всегда интересовало, там что, на поле, крестик какой нибудь стоит? Откуда они все знают, что именно от этого места, до ворот одиннадцать метров будет?) и отбежал в сторону. Футболист в красной майке вытер рукавом мокрое лицо, разбежался, ударил… Вратарь, нервно пританцовывающий на полусогнутых ногах, в ту же секунду взлетел в воздух.

– И как они угадывают, куда прыгать? – вслух спросила Наташа, глядя как вратарь, обеими руками прижав мяч к груди, падает на землю.

– Угадал, угадал! – радостно подтвердил комментатор, но на конкретно поставленный вопрос не ответил.

Крупным планом показали мрачное лицо нападающего, того, что бил по мячу. Он сплюнул на газон и шевельнул губами – очевидно выругался.

– Бедняга, – пожалела его Наташа. – Воспитывать, наверное, будут после игры. Скажут: «Не сумел использовать момент!»

– Да а, не сумел десятый номер использовать момент, не сумел, – комментатор пытался придать голосу сочувственный тон, но это ему плохо удавалось. Он явно болел за другую команду.

Народ снова забегал по полю и Наташа опустила глаза, сосредоточилась на вязании. Бухтение комментатора, который решил порадовать дорогих телезрителей статистическими данными – сколько у каждой команды было ударов в створ ворот, сколько голевых моментов, сколько нарушений – она без труда пропускала мимо ушей. Мысли вернулись к мужчине, совсем недавно покинувшему эту квартиру. Артемьев, Андрей Константинович. Жаль немного, что он быстро ушел: так мило сидели, болтали. Может, надо было попробовать его задержать? Хотя как задержишь, его же на операцию вызвали. Да, вот работенка у человека – в любой момент могут позвонить и выдернуть, где бы ты не был. Ни выходных, ни проходных, ни национальных праздников… наверное, и жена поэтому ушла.

А все таки, этот Андрей Константинович, очень симпатичный. Даже жаль что они больше не увидятся. Он правда, уходя, пообещал заглянуть как нибудь, но это так, дань вежливости. Известно ведь, как путь к сердцу мужчины прокладывается, а она что? Кофе с карамельками предложила? Да он этим кофе чуть не подавился. Видно, балованный, привык к хорошим сортам. Понятно, что он сбежал при первой же возможности. Может, надо было хоть яичницу ему предложить? А ладно! Есть из за чего переживать. Подумаешь, сбежал и сбежал. Сколько их уже вот так улетучилось… Кстати, насчет яичницы: самой тоже перекусить не помешает. Взяться, что ли, за сковородку? Или сбегать в соседнюю кулинарку и купить кусок пирога, да съесть с молоком? Что то совсем ничего неохота – ни готовить, ни в магазин идти. А интересно, сколько Артемьеву лет? Если он двенадцать лет назад уже был хирургом, хоть и начинающим, то значит… до какого возраста они там, в своем медицинском, учатся? До двадцати двух – двадцати трех? Ну, допустим, еще пару лет практической работы в больнице. Плюс двенадцать – получается, сейчас ему около тридцати семи. Надо же, а выглядит старше. Когда не улыбается, естественно. Улыбка у него, совершенно мальчишеская.