Я расхохоталась, живо представив эту картину.

— Их профессия — война, миссис Черри, и они охраняют нашу страну от врагов.

— В этом-то я не сомневаюсь, госпожа. Я просто что хочу сказать… дай им добрый кусок говяжьего филе, баранью ногу, побольше разных паштетов, да ржанок, да куропаток, да зайца или павлина, да чем глотку промочить — они и довольны.

— Ну, вы меня успокоили.

— Да вы в случае чего положитесь на меня, госпожа… и на Черри. Ну, и на остальных тоже.

— Спасибо.

— Мы должны быть здесь готовы к тому, что генерал может приехать в любое время. Будьте уверены, он постарается приехать обратно как можно скорей… он же у нас молодожен.

— Миссис Черри, — спросила я, — а вы давно здесь служите?

— Я пришла еще до того, как генерал… ну, до его первой женитьбы. Черри тогда ранили в ногу, а генерал очень любил его, а Черри уже был не годен для службы… генерал и говорит: «Ну, поедем, будешь моим доверенным слугой, ответственным за все…» Да, так и сказал, а миссис Черри, говорит, будет домоуправительницей. Черри даже подпрыгнул, да и я тоже. Черри всегда уважал генерала… тогда еще не генерала… это он уже потом им стал.

— Так вы здесь были, когда он женился в первый раз?

— О да. Я помню день, когда он привез ее сюда. Мы тут на кухне говорили об этом… вспоминали, когда вы приехали… те из нас, кто тогда здесь был, конечно. Я и говорю: «Он в этот раз не ошибся». И Черри тоже согласился.

— Ошибся?

— Ой, я опять ляпнула не то. Черри всегда предупреждает, что я больно много болтаю. Ну, так должен же человек общаться. Раз уж вы меня спросили, госпожа, а я думаю, вам нужно знать, она уж больно хрупкая была, уж очень молодая.

— Сколько ей было?

— Семнадцать… почти восемнадцать.

— О! — сказала я.

— Я понимаю, вы сами, госпожа, совсем молодая, но она выглядела еще моложе, вы меня понимаете. Она была из Хэрриотов. Много они о себе думают, эти Хэрриоты… из лучших семей севера. Семьи эти были в фаворе, и на то были причины, я думаю. Ну, в общем, они поженились, а генерал… только он тогда еще не был генералом… привез ее сюда. В домашнем хозяйстве она ничего не понимала. Боялась своей собственной тени.

— Она любила рукоделие.

— Это верно, госпожа. Бывало, сядет в комнате Замка, возьмется за свой гобелен и работает себе, а иногда и поет. Голосок у нее был хороший… да, очень хороший был голосок., но несильный. А еще она играла на спинете. Играет и поет, бывало. Послушать ее было приятно. Помню, она одну песню все пела…

— Какую же, миссис Черри?

— Да мы тут как-то пробовали вспомнить, потому что Грейс говорит, мол, она какая-то забавная, что ли… то есть нет, не смешная, я не так сказала, а скорее чудная. Песня была про то, будто она лежит в своей могиле и просит, чтобы те, кого она обижала, не держали на нее за это зла. Последние слова там были: «Помните меня, но забудьте, что привело меня сюда», — в общем, очень странная песня.

— Может быть, вы так думаете оттого, что она умерла такой молодой., и так неожиданно?

— Да нет, ожиданно. Она все время недомогала… Повитуха, миссис Джессон, вот как ее звали, она умерла через несколько лет, — так вот, она со мной говорила за несколько дней, что ее светлость вряд ли выживет.