— Тогда это еще интереснее. Как здорово было бы прочитать дневник нашей матери! Там должно быть все о Сенаре, о матери Сенары и о нашем дедушке в молодости. А ты уже начала писать, Берсаба?

— Нет, — коротко ответила она.

— А собираешься?

— Когда появится что-нибудь достаточно интересное.

— Ты считаешь, что прибытие Сенары и Карлотты — недостаточно интересное событие?

— Следует подождать… — Она поколебалась, а затем продолжила:

— Я тебе хочу кое-что сказать. Я чувствую, что скоро из Пейлинга кто-то приедет.

— Так кто же приедет? Она улыбнулась.

— Возможно, Бастиан.

Приехал не Бастиан. Приехала Сенара со своей дочерью. Интересно, знали ли они о том, что отец уехал?

Сенара воскликнула:

— Так значит, ваша мать уехала… Мы рассказали ей об отъезде наших родителей в Плимут.

— А кто за хозяина?

— Мой брат Фенимор, — ответила я. — А мы с Берсабой за хозяек.

— Вы очень мило приняли нас, — заявила Карлотта с лицемерной улыбкой, напомнившей нам о том, что мы не выполняем своих обязанностей.

Берсаба сообщила, что Фенимор отправился объезжать имение, и тут же отдала приказания конюхам заняться лошадьми. Мы повели гостей в холл.

— Чудное, уютное местечко, — сказала Сенара. — Мне оно всегда казалось таким. Замок гораздо мрачнее.

— Зато он больше, — возразила Карлотта.

— Мама будет очень жалеть о том, что вы не застали ее, — сказала Берсаба.

Мне трудно было представить, чтобы наша мать, находясь рядом с отцом, жалела о какой-то несостоявшейся встрече. Пожалуй, она будет даже довольна, поскольку знает о том, что эти гости неприятны отцу.

— Я распоряжусь о комнате, — сказала я и вышла. Когда я вернулась, Берсаба и гостьи сидели в малой гостиной, а служанка расставляла на столе вина и пирожные — обычное угощение для прибывших с дороги.

— Я была удивлена тем, что ваша мать не присылает нам приглашения, заметила Сенара.

— Это потому, что здесь находится отец, — объяснила Берсаба. — Когда он приезжает, они бывают так заняты друг другом, что у них просто не остается времени ни на что другое. Так было всегда.

— Ваша мать влюбилась в него, когда была совсем девочкой, моложе, чем вы сейчас, — сказала Сенара.

— И до сих пор влюблена, — вызывающе сказала я, словно мать нуждалась в защите.

— Увы, не всем доведется найти такое счастье в семейной жизни, подытожила Сенара. Она улыбнулась Карлотте и добавила:

— Давай сообщим сестрам новость. Полагаю, что мне следовало бы подождать возвращения вашей матери. Ей нужно бы узнать первой. Но вы, я вижу, сгораете от любопытства.

— Что это за новость? — спросила Берсаба.

— Карлотте уже сделали предложение.

— Уже… но кто же?

Я мысленно представила себе всех соседей. Кроллы, Тренты, Лэмптоны… Конечно, ни один из этих молодых людей не будет достойной парой Карлотте, изо всех сил старавшейся доказать свое чуть ли не королевское происхождение.

— Ей следует подумать, верно, Карлотта? Это не та партия, на которую она могла бы рассчитывать в Испании, но, с другой стороны, это объединит наши семьи, а я никогда не забуду о том, что провела здесь детство.

— Кто же это? — резко спросила Берсаба.

— Ваш кузен, Бастиан. Он просил ее руки. Я сидела рядом с Берсабой и поэтому почувствовала, как она вздрогнула, словно от удара.