— Да все они противные. Наверное, оттого, что вылезают по ночам.

— Это верно, но ты не путай тех и других. Есть такие, которые просто занимаются своими делами… ну, как всякая живность. А есть другие, которых ведьмы берут к себе в постель, а в жабах-то дьявольское семя, потому что дьявол скрывается в этих жабах.

— Как в той, что они увидели у Дженни Кейс?

— Может, так, а может, и не так, только когда узнали, что Дженни Кейс возилась с жабой, да держала ее на коленях, тут-то все и началось. Сказали, что она, мол, таскала жабу за пазухой, и что жаба ползала по ее телу, и что это не простая жаба.

Мэб захихикала, но Джинни оборвала ее:

— Сейчас-то ты смеешься, а вот услышит тебя какая-нибудь колдунья — будет не до смеху.

— Так ведь Дженни Кейс нет в живых.

— Да разве она одна ведьма на свете?

— А кто еще?

— Далеко искать не нужно…

Наступило благоговейное молчание.

— Ты думаешь… она…

— А почему бы и нет? Бабка у нее была ведьмой, а эти дела, говорят, передаются по наследству.

— Да, тут надо глядеть в оба. Я встала и быстро и бесшумно поднялась к себе в комнату.

Благодаря особым узам, связывающим меня с Анжелет, она почувствовала, что мне хочется побыть в одиночестве. Конечно, она предположила, что это связано с Бастианом, и я заметила, что она смотрит на Карлотту с неприязнью, так как была очень предана мне.

Обычно по вечерам, лежа в постели, мы обсуждали все происшедшее за день, и хотя с тех пор, как стало известно об измене Бастиана, я не имела никакого желания болтать с сестрой, предлога отказаться от этой привычки не подворачивалось.

Как-то раз после того, как за ужином шла светская беседа, в которой нам было очень трудно участвовать, поскольку Карлотта, Сенара и сэр Джервис вновь обсуждали события, происходящие при английском и испанском дворах, Анжелет спросила меня:

— Не кажется ли тебе, Берсаба, что Карлотта и сэр Джервис очень подружились?

— Я думаю, Карлотта привыкла привлекать к себе внимание мужчин.

— Это так. Конечно, она красива, этого у нее не отнимешь. А то, что ей приходилось много бывать при дворе, придает ей какой-то особенный блеск. Интересно, удастся ли нам когда-нибудь побывать при дворе?

— А тебе очень хочется?

— Наверное, это было бы интересно. Кроме того, нам рано или поздно придется выйти замуж, верно? Мама ведь не просто так говорила, что наш следующий день рождения будет выглядеть совсем по-другому.

Я зевнула.

— Это еще не скоро.

— Есть женихи у Трентов, у Кроллов и у Лэмптонов. Я думаю, нам прочат кого-то из них. До чего скучно будет прожить всю жизнь в нашей глуши! Хорошо было бы ничего не знать о своем будущем муже, а потом вдруг познакомиться с ним. А ты как думаешь?

Я почувствовала как во мне закипает гнев. Нет, я хотела, чтобы моим мужем стал Бастиан, которого я знала всю жизнь… а точнее, как выяснилось, не знала. Я привыкла считать его спокойным, хорошим человеком, на которого можно положиться. И вдруг оказалось, что он вовсе не такой. Достаточно было ему увидеть Карлотту — и он тут же забыл все клятвы, которые давал мне. Как мало мы знаем о людях, которых, как нам кажется, мы прекрасно понимаем!

— Ты что молчишь? Заснула?

— Что-что? — пробормотала я, делая вид, что совсем засыпаю.

— Ну ладно уж, спи, — позволила она. — Ты что-то в последнее время не хочешь говорить со мной.

Лучше всего было Оставаться одной, потому что в разговоре с Анжелет я могла ненароком раскрыть свои чувства.