|
За этим следовал остроумный психологический разбор поступка Телегина, "как известно, дважды пытавшегося бежать из плена...". Полковник, безусловно, обвинял Телегина, Жукова и Мельшина, который подстрекал к убийству, размахивая перочинным ножом. Чтобы обострить силу обвинения, полковник даже выгородил Иванова и Убейко, "действовавших в состоянии умоисступления". По окончании чтения комендант подтвердил, что именно так все и было. Допросили солдат; они показали, что первые трое обвиняемых действительно виновны, про вторых двух - ничего не могут знать. Председательствующий, потерев худые руки, предложил Иванова и Убейко от обвинения освободить, за недоказанностью улик. Багровый офицер, докуривший до губ сигару, кивнул головой; обвинитель, после некоторого колебания, тоже согласился. Тогда двое из конвойных вскинули ружья. Телегин сказал: "Прощайте, товарищи". Иванов опустил голову, Убейко молча, с ужасом взглянул на Ивана Ильича. Их вывели, и председательствующий предоставил слово обвиняемым. - Считаете вы себя виновными в подстрекательстве к бунту и в покушении на жизнь коменданта лагеря? - спросил он Телегина. - Нет. - Что же именно вы желаете сказать по этому поводу? - Обвинение, от первого до последнего слова, - чистая ложь. Комендант с бешенством вскочил, требуя объяснения, председательствующий знаком остановил его. - Больше вы ничего не имеете прибавить к вашему заявлению? - Никак нет. Телегин отошел от стола и пристально посмотрел на Жукова. Тот покраснел, засопел и на вопросы повторил слово в слово все, сказанное Телегиным. Так же ответил и Мельшин. Председательствующий выслушал ответы, устало закрыл глаза. Наконец судьи поднялись и удалились в соседнюю комнату, где в дверях багровый офицер, шедший последним, выплюнул докуренную до губ сигару и, подняв руки, сладко потянулся. - Расстрел, - я это понял, как мы вошли, - сказал Телегин вполголоса и обратился к конвойному: - Дайте мне стакан воды. Солдат торопливо подошел к столу и, придерживая винтовку, стал наливать из графина мутную воду. Иван Ильич быстро, в самое ухо, прошептал Мельшину: - Когда нас выведут, постарайтесь завести мотор. - Понял. Через минуту появились судьи и заняли прежние места. Председательствующий не спеша снял монокль и, близко держа перед глазами слегка дрожащий клочок бумаги, прочел краткий приговор, по которому Телегин, Жуков и Мельшин приговаривались к смертной казни через расстрел. Когда были произнесены эти слова, Иван Ильич, хотя и был уверен в приговоре, все же почувствовал, как кровь отлила от сердца, Жуков уронил голову, Мельшин, крепкий, широкий, с ястребиным носом, - медленно облизнул губы. Председательствующий потер уставшие глаза, затем, прикрыв их ладонью, проговорил отчетливо, но тихо: - Господину коменданту поручается привести приговор в исполнение немедленно. |
