|
.. Один из старейших членов редакции - Белосветов, пишущий по земскому вопросу, не выдержав, воскликнул вне себя: - Воюет царское правительство, при чем здесь мы и протянутая рука? Убейте, не понимаю. Простая логика говорит, что мы должны отмежеваться от этой авантюры, а вслед за нами - и вся интеллигенция. Пускай цари ломают себе шеи, - мы только выиграем. - Да, уж знаете, протягивать руку Николаю Второму, как хотите, - противно, господа, - пробормотал Альфа, передовик, выбирая в сухарнице пирожное, - во сне холодный пот прошибет... Сейчас же заговорило несколько голосов: - Нет и не может быть таких условий, которые заставили бы нас пойти на соглашение... - Что же это такое - капитуляция? - я спрашиваю. - Позорный конец всему прогрессивному движению? - А я, господа, все-таки хотел бы, чтобы кто-нибудь объяснил мне цель этой войны. - Вот когда немцы намнут шею, - тогда узнаете. - Эге, батенька, да вы, кажется, националист! - Просто - я не желаю быть битым. - Да ведь бить-то будут не вас, а Николая Второго. - Позвольте... А Польша? а Волынь? а Киев? - Чем больше будем биты, - тем скорее настанет революция. - А я ни за какую вашу революцию не желаю отдавать Киева... - Петр Петрович, стыдитесь, батенька... С трудом восстановив порядок, редактор разъяснил, что на основании циркуляра о военном положении военная цензура закроет газету за малейший выпад против правительства и будут уничтожены зачатки свободного слова, в борьбе за которое положено столько сил. - ...Поэтому предлагаю уважаемому собранию найти приемлемую точку зрения. Со своей стороны, смею высказать, быть может, парадоксальное мнение, что нам придется принять эту войну целиком, со всеми последствиями. Не забывайте, что война чрезвычайно популярна в обществе. В Москве ее объявили второй отечественной. - Он тонко улыбнулся и опустил глаза. - Государь был встречен в Москве почти горячо. Мобилизация среди простого населения проходит так, как этого ожидать не могли и не смели... - Василий Васильевич, да вы шутите или нет? - уже совсем жалобным голосом воскликнул Белосветов. - Да ведь вы целое мировоззрение рушите... Идти помогать правительству? А десять тысяч лучших русских людей, гниющих в Сибири?.. А расстрелы рабочих?.. Ведь еще кровь не обсохла. Все это были разговоры прекраснейшие и благороднейшие, но каждому становилось ясно, что соглашения с правительством не миновать, и поэтому, когда из типографии принесли корректуру передовой статьи, начинавшейся словами: "Перед лицом" германского нашествия мы должны сомкнуть единый фронт", - собрание молча просмотрело гранки, кое-кто сдержанно вздохнул, кое-кто сказал многозначительно: "Дожили-с". Белосветов порывисто застегнул на все пуговицы черный сюртук, обсыпанный пеплом, но не ушел и опять сел в кресло, и очередной номер был сверстан с заголовком: "Отечество в опасности. |
