– Судя по словам Доминика, она в полном смятении, – продолжал Эдмунд. – Храбрится, чего и следовало ожидать от Мэдлин, улыбается, болтает, утверждает, что начнет новую жизнь. Но совершенно сломлена и готова рассыпаться на кусочки при малейшем раздражении.

Александра закусила губу.

– Но почему же Джеймс позволил ей уехать? – спросила она. – И где он сейчас, Эдмунд?

Тот покачал головой:

– Во всяком случае, когда Доминик писал это письмо, в Лондоне его не было. Что вы хотите, чтобы я сделал, Алекс? Написал ему? Отправился к нему? Вам не будет неприятно, если я поеду в Лондон повидаться с Мэдлин?

– Неприятно? – нахмурилась она. – Почему это должно быть мне неприятно?

Он сел напротив нее и грустно улыбнулся.

– По дороге домой, – начал он, – мне вдруг пришло в голову, что в этом вопросе мы с вами можем оказаться по разные стороны изгороди. Что бы ни было между ними, для вас будет естественно стать на сторону Джеймса, а для меня так же естественно – на сторону Мэдлин. Не могли ли бы мы поговорить сейчас разумно и сделать так, чтобы этого не произошло?

Она вскочила.

– Ах нет! – воскликнула она. – Это абсурдно, Эдмунд. Я люблю Мэдлин, она мне приходится дважды сестрой. Я не могу быть против нее. Что же до разных сторон изгороди, это самое глупое, что мы можем сделать. У них затруднения, и, без сомнения, затруднения эти сопровождаются глупостью и непониманием и упрямством, которые легко возникают, когда люди живут рядом. Вы научили меня в самом начале нашей семейной жизни, как справляться с подобными вещами. Вы всегда заставляли меня разговаривать с вами и сами всегда разговаривали со мной. Неужели мы будем ссориться из-за чужой ссоры, когда мы научились избегать ссор между собой?

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Вы сердитесь на меня.

– Конечно! – Глаза ее сверкали. – Вы что же, не верите, что я так же предана вашей семье, как и своей собственной? Мои дети принадлежат к вашей семье. Они носят ваше имя.

Он мгновенно вскочил со стула и заключил ее в объятия.

– Я очень виноват, дорогая, – сказал он. – Вы меня простите? Я просто очень испугался, что ваша привязанность к брату заставит вас разгневаться на Мэдлин. Наверное, я хуже знаю вас, чем вы – меня. Вы меня простите?

Она пригладила лацканы его сюртука и подняла лицо, чтобы он ее поцеловал. Потом обвила руками шею мужа и положила голову ему на плечо.

– Что там могло случиться? – проговорила она. – Мне так хотелось, чтобы оба они были счастливы, Эдмунд. Что могло заставить ее совершить столь решительный шаг? Она оставила его. Что он ей сделал, что вынудил ее уехать? В Джеймсе столько любви! Эта любовь поддерживала меня многие годы. Но каким-то образом он сделал так, что она уехала.

– Если вы сможете обойтись без меня в течение нескольких дней, – сказал он, – я съезжу в Лондон и посмотрю, что можно узнать. Может статься, это просто-напросто глупая ссора, которую можно уладить, поразмыслив спокойно. Хотя эти несколько дней могут растянуться, если мне придется поехать в Йоркшир.

– Нет, без вас я не обойдусь, – возразила она. – И я не могу оставаться здесь, Эдмунд, и терять время в ваших объятиях, как бы ни успокаивали они меня. Если мы оба с детьми должны быть готовы выехать в Лондон завтра или послезавтра, нужно немедленно начинать сборы. Вы послали сообщение в Лондон, чтобы дом приготовили к нашему приезду?

– Нет, – ответил он. – Но если вы отпустите мою шею, Алекс, я пошлю кого-нибудь с запиской сегодня же утром.