– В этом нет никакой необходимости, – сказала она. – Вы же знаете, я вовсе не намереваюсь поступать вопреки вашей воле. Вам незачем говорить со мной так, словно вы сердитесь.

– Тогда почему вас беспокоит, что подумают соседи? – спросил он. – Ваше дело – нравиться мне, разве не так? Неужели вас волнует, что думают о вас соседи?

– Разумеется, волнует, – возразила она. – Я собираюсь прожить здесь до конца дней своих в качестве вашей жены. И с ними я также буду жить в непосредственной близости до конца дней моих. Я надеюсь обзавестись друзьями и добрыми знакомыми. Разумеется, мне хочется им понравиться. Что же до того, чтобы нравиться вам, меня ждала бы ужасная участь, сделай я это единственной целью моей жизни, не так ли? Понравиться вам невозможно.

– Мне нравится, когда вы не перечите мне то и дело, – сказал он.

– Если вам нужна покорная мышка, – возразила она, – вы не правильно выбрали себе жену.

Она очень рассердилась, и от ее хорошего настроения не осталось и следа. Вечер был испорчен. Только она не собирается позволять ему поступать с ней таким образом. Она не собирается позволять ему омрачать себе настроение всякий раз, когда они, по несчастью, оказываются в обществе друг друга. Она твердо решила провести этот вечер хорошо, и именно так она его и проведет.

Спустя несколько мгновений она снова обратила к мужу веселое лицо.

– А мы сможем принимать, Джеймс? – спросила она. – Данстейбл-Холл – превосходное место для приема гостей.

– Вы здесь хозяйка, – ответил он. – Если вам угодно принимать, мы будем принимать.

Она легко рассмеялась и посмотрела на него сверкающими глазами.

– Если мне угодно? – переспросила она. – Неужели вы решили, что ваше дело – отчасти, конечно, – угождать мне, Джеймс? Как мое дело – угождать вам? И я угожу вам, если окажется, что я умею принимать гостей? Вы станете мной гордиться?

– Какое у вас странное настроение, – заметил он. – Как у ребенка, которому дали сладкое.

– Но мне на самом деле дали сладкое, – сказала она. – Меня везут на прием к Хуперам, и мой муж только что сказал, что мы можем принимать, если мне так угодно. Джеймс, – она протянула руку и легко коснулась его руки, – вам грозит серьезная опасность стать похожим на человека.

И она весело засмеялась.

Ну разумеется, подумала она немного погодя, убирая руку и поворачиваясь к окну и пытаясь снова поднять себе настроение, он все понял неверно. Челюсти у него сжались, глаза сверкнули.

– Вам угодно смеяться надо мной, – сказал он. – Неужели это все, что я могу получить за то, что проявил по отношению к вам немного доброты, Мэдлин?

– Но я не смеялась над вами, – огорченно возразила она. – Я шутила.

– Прошу прощения, но тот, кто мало похож на человека, не всегда может распознать шутку.

– Ах, да вы просто смешны! – воскликнула молодая женщина.

– Разумеется, – сказал он, отворачиваясь от нее.

* * *

Мортон-Грейндж оказался большим зданием из серого камня, хотя его отнюдь нельзя было поставить на одну доску с Данстейбл-Холлом. Гостей собралось немного. По пышным, хотя и несколько встревоженным приветствиям мистера и миссис Хупер Джеймс понял, что они с Мэдлин здесь почетные гости. Хозяева и соседи, без сомнения, любопытствовали узнать, окажется ли он таким же, как его отец, или к нему можно относиться скорее как к предводителю их сообщества. Хотя он и вырос в Данстейбл-Холле и жил там все время, если не считать четырех последних лет, он был, по существу, им незнаком.

Он представил свою жену мистеру и миссис Хупер, а также мисс Кристине Хупер; Тимоти Хупер, судя по всему, уехал из дому ровно год назад; его преподобию мистеру Хурду и миссис Хурд; мистеру и миссис Трентон, Марку Трентону и мисс Генриетте Трентон; мистеру Пальмеру и его сестре; Карлу Бисли, при виде которого он удивился – если только прием этот действительно давался в его, Джеймса, честь.