Якут вдруг стал серьезным.

— Хорошо, Андрей Владимирович. Я буду внимательно смотреть. Если что увижу, ты первым узнаешь.

— Договорились. Завтра утром выйти сможем?

— Однако, можно и завтра утром.

Вот и определился состав делегации. Он сам, для переговоров с найденными людьми, потом Михайленко, он хорошо знает в лицо этого неофюрера, ну и в качестве проводников Юры — они теперь всегда ходят парой. Молодой намертво прилип к старому, палкой не отгонишь. Да и старый, судя по всему, доволен: чему-то учит, о чем-то рассказывает. Интересно как это лесная наука вяжется у молодого с тремя курсами физтеха? Да и неплохо было бы поинтересоваться, где учился Старый Юра. Кто знает, может, он кандидат филологии. Бородулин бы не удивился.

Контрразведчик лично опросил всех жителей поселка. Никто шар не видел, а большинство и в крепость никогда не ходили. Единственная зацепка — однажды Зимин, уходя охотиться на правый берег, видел у развалин того кадра, бандитского засланца. Честно говоря, если бы не шар, Андрей не стал бы преследовать беглецов. Без навыков, без специальных знаний в тайге сложно выжить накануне зимы, а уж зимой — и вовсе невозможно. Но давать ублюдку такой шанс было бы полным идиотизмом. Кто знает, найдет он терминал снабжения, закажет там супер-пупер бластер, и пойдет мстить тем, кто посмел сопротивляться. Да и просто не помешает в хозяйстве лишний индикатор. Никто же не ограничил пока количество терминалов в активе группы. Зря, что ли, в коробке было именно три шара, возможно, что все они пойдут в дело. Или, может, для какого-нибудь действия все три нужны. Короче, отпускать мерзавца с шаром нельзя. Экспедиция займет минимум три дня, а, может, и больше. Надо кого-то оставить за себя, чтобы дела не встали. Хотя, вроде, подготовка к зиме почти завершена, еды напасли, дров — тоже, дома построятся, надо только ускорить кирпичное производство, ибо без печей в новых домах жить будет все равно невозможно, да проследить за вывозом оставшихся запасов из бандитской малины. И кандидат на это дело у Андрея был.

Дед Уржумов нашелся в лесу, где самолично выбирал деревья под порубку. Увидев Андрея, он коротко распорядился и пошел навстречу «товарищу начальнику».

— Какими судьбами, Андрей Владимирович? — спросил Уржумов, пожимая руку гостю.

— Разговор есть, Борис Тимофеевич.

— Ну коли так, давай поговорим.

Они присели на поваленный ствол поодаль от рубщиков.

— Борис Тимофеевич, — начал Бородулин, — так выходит, что мне придется уехать по делам.

— И надолго?

— Точно еще не знаю, может на пару-тройку дней, а, может, и на пару недель. И дела вынуждают ехать срочно, буквально завтра утром, может даже до света. И все бы ничего, но остаются у меня дела, которые на неделю никак отложить нельзя.

— Это ты про суд?

— Точно. Пора уже что-то с этой парочкой решать. Я-то сам, конечно, уже определился, но тут важно именно общее, народное осуждение. Как для этих двоих, так и для их бывших приятелей.

— И что ты, Андрей Владимирыч, про них решил?

— Надо их посмотреть какое-то время, насколько гнилые людишки. Скажем, с полгода, под предлогом отработки нанесенного ущерба. А там — если окажется, что полное дерьмо — выгнать в тайгу к чертовой бабушке, а если все-таки еще не безнадежны, то предложить присоединиться к коллективу.

— Тут я с тобой, пожалуй, соглашусь.

Уржумов огладил бородищу широкой ладонью.

— И ты, стало быть, хочешь, чтобы я заместо тебя это дело провернул?

— Не только.

— Ишь ты! А чего еще?

— Ты, Борис Тимофеевич, человек серьезный, обстоятельный, люди тебя уважают, даже Зоя, вон, к слову твоему прислушивается.