– Ну? – спросил отец. – Где они?

Мейтленд вытянулся в струнку.

– Я не совсем уверен. Но кеб отвез двух женщин, соответствующих их описанию, к пакетботу Кьюнарда, который отплыл в Лондон больше часа назад.

«Слава тебе, Боже! Наконец-то матушка и Мерси в безопасности!»

Рейчел улыбнулась.

Коллинз отвесил ей пощечину.

У нее искры посыпались из глаз, а потом все померкло.

* * *

Чикаго, два дня спустя

– Добрый вечер, мистер Мейтленд! – раздался в ночной темноте голос. Монотонный говор, характерный для выходца с восточного побережья, звучал хрипло.

Рейчел сразу его опознала – как и того, кого приветствовал ее тюремщик. Она проснулась, напряженно замерев в своей гостиничной кровати, и прислушалась.

С момента смерти Элиаса она оказалась в плену у Коллинза, сначала в Англези-Холле, фамильном поместье Дэвисов, а потом – на Уступе Коллинз, небольшом острове на островах Элизабет, находившемся в личном владении семейства Коллинз. Они увезли ее туда после того, как ему удалось убедить остальных опекунов в том, что она обезумела от горя. За те долгие месяцы, когда ее выпускали на улицу только в сопровождении надсмотрщика или когда она оставалась одна в помещении размером с чулан, когда ее письма внимательно просматривались под предлогом заботы о ее благополучии, Рейчел поняла, что такое тюрьма. Родители никогда не ограничивали ее свободу – она бывала где хотела и думала как находила нужным.

После того как матушка и Мерси бежали, тюремщики стали обращаться с ней еще более жестоко.

Рейчел догадывалась, что Коллинз намерен направиться на юг, в Филадельфию или Уилмингтон, увозя ее подальше от остальных опекунов, ближе к сторонникам его семейства. Однако личный пульмановский вагон в Пенсильвании был прицеплен к поезду, направлявшемуся на запад. Рейчел не знала, почему они находятся в Чикаго, но ее тревожило, что она оказалась в тысяче миль от всех, кто ее знал и кто мог бы ей помочь.

– Привет, Сайлас. Как сегодня поживает эта сучка?

Напоминание о том, как к ней относится Мейтленд, вызвало у Рейчел гнев и отвращение.

– Как всегда, крепко спит, сэр. Легла рано.

Рейчел улыбнулась, вцепившись пальцами в стеганое одеяло.

«Они не знают, что я тайком захватила с собой и прочла последний трактат Сьюзен Энтони о правах женщин. Это наверняка привело бы их в ярость. Когда-нибудь мне все же удастся поступить в колледж Холиоук».

Мейтленд ухмыльнулся:

– Вот и хорошо. Она все равно не сможет предложить ничего интересного настоящему мужчине. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, сэр.

Как жаль, что Элиаса больше нет в живых. Он был вполне доволен ею. Грант и Шерман за его подвиги удостоили Элиаса высокой награды, «Почетной медали Конгресса».

Тихо насвистывая, Мейтленд вошел в комнату, которая находилась рядом с ее спальней, – небольшой холл гостиничных апартаментов.

Рейчел снова откинулась на подушку.

В соседней комнате со скрипом повернулась дверная ручка.

Рейчел затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что происходило в холле.

* * *

– Добрый вечер, сын. Закрой дверь и сядь, – приказал Альберт Коллинз.

Мейтленд замялся: он не ожидал увидеть отца.

– Как вам понравилась опера, сэр? – спросил он, закрыв дверь и направляясь к отцу.

На его красивом лице лежал отпечаток разгульной жизни, к тому же он то и дело участвовал в потасовках и пьяных дебошах. Однако отец был от него в восторге, считая его сильным, умным, красивым. Жаль, что он не смог отправиться в море, чтобы немного смирить свой нрав, как это делали до него пять поколений Коллинзов.