Родить ребенка в этой клетке? Лучше умереть!

– Нет! – глухо сказала Рейчел. – Нет, нет и нет!

Мейтленд оторвал взгляд от буфета, где разглядывал надписи на графинах, и выгнул бровь.

– Не глупи, Рейчел. Я сегодня тебя поимею. Так что помалкивай. Может, ты сразу забеременеешь, это упростит дело.

Она решительно покачала головой:

– Никогда.

– Ты ведешь себя как дура.

Она снова покачала головой:

– Что бы ни случилось, я никогда ни за что за тебя не выйду!

Мейтленд метнул на нее яростный взгляд:

– Чертова сучка, да как ты смеешь? Ты сделаешь все, что я тебе прикажу. Иначе…

Он схватил хрустальный графин и ударил им по краю стола. Графин разбился, на дорогой ковер посыпались осколки.

Рейчел вскрикнула и отскочила назад.

– Только попробуй противиться мне, и я разобью тебя, как этот графин! Поняла?

Он стал приближаться к ней, схватил большую вазу с цветами, стоявшую в центре стола, и швырнул об пол.

– Посмей только перечить мне, и я разотру тебя в порошок, сучка! – заорал он, топча каблуком рассыпавшиеся розы и хризантемы.

Рейчел бросила в него пригоршню орехов, пытаясь выгадать время.

Он надвигался на нее, словно гиена, подбирающаяся к жертве.

Сердце ее бешено колотилось. Ей необходимо обороняться, но как?

Она наткнулась на боковой стол, где стояли десерты, кофейник и чайник. Рейчел машинально завела руку назад, чтобы опереться о стол, там стояли тарелки и приборы. Она стала шарить рукой по столу и нащупала вилку для лимона.

Мейтленд навис над ней, впился пальцами ей в бока.

– Сучка проклятая, я покажу тебе, кто здесь хозяин!

В глазах у Рейчел потемнело, ее охватило отчаяние; плохо соображая, она при этом оставалась ледяной. Ее правая рука сжалась на вилке для лимона.

Мейтленд грубо просунул свою ногу между ее коленями, выкрикивая ругательства и непристойности.

Рейчел взмахнула вилкой для лимона – прибор оказался длиной с ее ладонь и не шире большого пальца, а зубцы не менее острыми, чем у пестика для колки льда, – и рассекла Мейтленду лицо от виска почти до подбородка.

Он заорал и отшатнулся, прижав ладони к лицу, залитому кровью.

– Будь ты проклята, что ты наделала?!

Содрогаясь, Рейчел отшвырнула вилку в сторону. Мейтленд резко повернулся и попытался снова ее схватить.

Рейчел отпрянула, и он упал на колени, поскользнувшись на цветах.

Он попытался поймать ее за щиколотку. Его лицо превратилось в кровавую маску.

– Проклятие, Рейчел! Ты еще пожалеешь, что родилась на свет!

«Боже правый, неужели его ничто не остановит?» Она схватила первый попавшийся тяжелый предмет – им оказался массивный серебряный кофейник – как раз в ту секунду, когда пальцы Мейтленда сомкнулись на ее ноге.

– Богом клянусь, я тебя высеку! – пообещал он, пытаясь подняться на колени.

Рейчел с размаху опустила кофейник ему на голову. Он рухнул на пол, и кровь залила бельгийский ковер.

Рейчел трясло. Она медленно пятилась от Мейтленда, заткнув себе рот кулаком, прилагая все силы к тому, чтобы не потерять сознание.

Кто-то застучал в заднюю дверь за кухней.

– Мистер Мейтленд? Сэр!

Громилы Мейтленда наконец решили узнать, что происходит.

Рейчел подхватила подол и бросилась к дальней двери и своему купе.

«Боже милосердный, помоги мне незаметно выйти из вагона и добраться до Омахи! Потом найти кого-нибудь, кто бы защитил меня!»

Лукас отошел от вокзала и посмотрел на рельсы, уходившие на перевалочную станцию. Мороз бежал у него по коже – более острый и колючий, чем воздух, который он втягивал в себя.