Но что он может сделать?

Он мог бы уговорить ее не выходить из вагона.

Но вряд ли из этого что-то получится. Лукас иронически улыбнулся. Рейчел за словом в карман не полезет. Быть может, из вежливости Рейчел позволит ему побеждать в спорах, которые они будут вести в присутствии посторонних.

Лукас снова принялся расставлять фигуры, хмуря брови. Он не сможет помешать ей выходить из вагона, ограничивать ее свободу. Только такой негодяй, как Коллинз, мог себе это позволить. Лукас решился бы на это, если бы Рейчел грозила опасность.

Может быть, ему удастся ее отвлечь.

Он может постараться как можно дольше удерживать ее в их спальном купе. Слава Богу, она страстная женщина. Не выказывала никакой робости или сдержанности после игр прошлой ночи, так что он мог бы уложить ее в постель и сделать еще несколько попыток зачать ребенка, Если после этого ей все же захочется выйти из вагона, несколько длительных сеансов ласки должны утомить ее, и ей захочется спать.

Он тихо заворчал, представляя себе ее разнеженное, расслабленное тело, лежащее у него на груди. Ее тонкие пальцы переплетутся с его пальцами… Он поспешно поставил на доску последние фигуры.

– Миссис Грейнджер? Полагаю, ваш ход – первый.

Она повернулась к нему, продолжая мягко улыбаться. Его сердце забилось сильнее. Проклятие, до чего она прекрасна! Современная богиня домашнего очага.

– Лукас, ты впервые назвал меня «миссис Грейнджер»!

Он отсалютовал ей чашкой, заставив себя не реагировать на волну тепла, которая захлестнула его сердце.

– И таких приветствий будет еще очень много, миссис Грейнджер.

Она слегка покраснела и двинула свою пешку вперед.

Он быстро ответил на этот ход, намереваясь закончить партию как можно быстрее. Это не должно отнять у него слишком много времени, тем более что на этот раз он намерен играть сосредоточенно.

Спустя полчаса он просчитывал десятый ход в цепочке, которая должна была позволить ему объявить шах королю Рейчел, но скорее всего не дала бы мата, когда пронзительный гудок паровоза объявил о короткой остановке для забора воды.

Рейчел моментально отодвинулась от стола.

Он стремительно протянул руку и поймал ее за запястье. Не даст ли это ему шанса заманить ее в купе?

– А как же игра?

Она растерянно посмотрела на него:

– Я…э-э…

– Ты обещала играть со мной до обеда. Ни словом не обмолвилась о том, что собираешься выходить на платформу во время остановок. Ты уступаешь мне эту партию?

Она замялась и бросила отчаянный взгляд в сторону окна. Солнце быстро опускалось к горизонту, снег переливался, преломляясь радугами в сосульках, свисавших с веток деревьев.

В другое время Лукас признал бы, что картина по-настоящему красива, но не сейчас.

– Ты уступаешь мне партию? – повторил он едва слышно.

Она снова перевела взгляд на доску, а потом посмотрела на него и кивнула:

– Да. Ты все равно выиграл бы через двенадцать ходов.

Через двенадцать? Он сделал вид, будто и сам знал исход партии.

Паровоз выпустил пар, тормоза заскрипели. Поезд замедлил движение.

Она протянула руку, и он поднес ее к губам:

– Милая моя жена.

Он продлил поцелуй, нежно прикусывая ей кончики и костяшки пальцев.

Рейчел задрожала и широко распахнула глаза.

Лукас запечатлел поцелуй на ее ладони и встал, поднимая ее следом за собой.

Она ухватилась за спинку стула, явно пытаясь успокоиться.