|
— Какие бы ни были твои грехи, сын мой, главное — вовремя покаяться. Я приму твою исповедь и отпущу твои грехи. Полагаю, что в силу своей молодости ты не мог совершить ничего слишком ужасного. — Что, мне простятся любые грехи? — Ворон неслышно открыл флакон. — Даже если я признаюсь в воровстве? — Воровство — это тяжкий грех, сын мой. Возможно, мне придется наложить на тебя епитимью. — Но этот грех мне все равно в итоге простится? — масло потекло во флакон. — Думаю, что да. Не я прощаю грешников, их прощает Отец наш. Я всего лишь его слуга и могу отпустить тебе твой грех. — А если я скажу, что обворовал священника? — Ворон поставил лампадку на пол и засунул полный флакон в карман. — Что? — голос дрогнул, в нем появилось удивление. — Понятно. Это на самом деле несправедливо, святой отец. Значит, если я обокрал кого-то другого, то небольшой пост и отпущение грехов мне помогут, а вот если я обворовал священника, то все? Нет в этой жизни справедливости, — Ворон выскочил из исповедальни. Что-то ему мешало просто уйти с добычей из этого места. Быстро дойдя до выхода, он задержался возле ящика для пожертвований. Выгреб из кармана все маггловские деньги, что были у него с собой, опустил их в ящик и вышел на улицу. Через два часа друзья стояли возле оврага. Ворон поправил на плече лямку мешка, в который он по примеру Тома Реддла положил веревку, нож, флакон с маслом, спички, а также несколько факелов, сделанных заранее. В факелах не было ни грамма магии, а блуждать в темноте в поисках света Ворону больше не хотелось. Ветошь, накрученная на импровизированные факелы, была смочена освященным маслом. Рисковать Ворон не собирался. — Почему ты уцепился за эту идею — обязательно вскрыть гробницу? — Люпин напряженно посмотрел на овраг и, сосредоточившись, трансформировал аккуратно постриженные ногти на руках в мощные когти вервольфа. — Я думаю, что знаю, чем хотел бы заняться в будущем. Если сегодня все получится, то я начну целенаправленно осуществлять эту идею. — И что за идея? — Что-то вроде агентства, выполняющего деликатные поручения. Представь, что мы не просто так идем потрошить могилу давно усопшего безумца, а нам заказали, например, его меч. Пообещав при этом огромный гонорар. — Знаешь, — задумчиво проговорил Мальсибер, — а в этом что-то есть. Считай, что одного напарника ты себе уже нашел. — Двух, — тихо добавил Ремус. — Почему? Вы же не авантюристы, это мне нехватка острых ощущений жить спокойно не дает. — Значит, ты плохо нас знаешь, — хмыкнул Мальсибер. — И вообще, уж лучше так, чем… — Чем что? — Неважно. Если у нас все получится, то и не будет важно. Ну что, пошли? — и он первым, проверив прочность закрепленной веревки, обвязанной вокруг талии, прыгнул в овраг.
Глава 46 Хогвартс лихорадило. Уже совсем скоро Кубок Огня выберет чемпионов, которые будут защищать честь своих школ. За ужином все возбужденно переговаривались. Кое-где уже начали принимать ставки. Преподаватели поняли, что еда — это самое последнее, что заботит студентов в этот момент, и дали сигнал. Столы очистились, а в зал внесли Кубок. * * * Когда первого сентября во время праздничного пира Альбус Дамблдор объявил, что в этом году будет проходить Турнир Трех Волшебников, студенты приняли это известие довольно вяло. О Турнире было объявлено заранее, и чем-то сверхъестественным подобная новость не являлась. У студентов были дела поважнее, чем задумываться о Турнире — например, обсудить с друзьями все свои летние приключения. Недовольны были члены команд по квиддичу, из-за отмены соревнований, но на них в этот раз никто не обратил внимания. В конце ужина директор сделал еще одно объявление, которое вызвало гораздо больший интерес, чем информация о Турнире. — В этом году сегодняшний вечер — единственный, когда в Большом зале сохраняется факультетская принадлежность столов. |
