Что ни день, все лучше становился Олексич. Мать глаз с него не сводила. Подаст ему еду на стол, сама сядет напротив, глядит не наглядится. С утра сыну голову чешет, после завтрака в лес провожает, в путь благословляет. А придет ночь, траву под голову стелет, песни напевает, сон его охраняет.

Жил Олексич в густых, нехоженых лесах, на берегу быстротечной речки. И так любо было ему встречать погожие рассветы, а особливо весенние, так хорошо жилось в этом веселом, свежем, как трава после дождя, мире, что и желать, казалось, уже нечего: красота, приволье – все к его усладе.

Ничего не жалела мать для единственного сына, и был он для нее всего дороже на земле…

И вот, охотясь, забрел однажды Олексич к Голубому озеру, тому самому, что ныне Лебяжьим прозывается. Посмотрел и залюбовался зеркальными водами, берегами кудрявыми, напился воды ключевой. Долго бродил там, не заметил, как наступил вечер, а за ним спустилась тихая ночь. Не отважился он в темноте возвращаться лесом домой. Достал из переметной сумы то, что мать положила на дорогу, наскоро закусил, потом настлал травы под старой елью, недалеко от берега, развел костер и вскоре заснул. Сколько спал, не знает; разбудил его шум на воде, будто плещется кто-то. Олексич приподнялся на локтях, глядит, очам своим не верит: купается в озере девица, резвится, взбивает воду вокруг себя.

Встал молодец, будто зачарованный пошел к берегу. Но не успел он сделать нескольких шагов, девица вскрикнула и погрузилась в воду по самую шею, устремив на него испуганный взгляд. Казалось, ждала она, когда уйдет незваный гость. Потом вскочила и, прикрываясь длинными, до пят, волосами, бросилась к берегу. Тогда Олексич увидел, что в стороне под деревом лежит ее одежда. Белая-белая как снег! Кинулся он наперерез, да поздно! Девица уже схватила ее и, оглядываясь, побежала вдоль берега. Далеко отбежав, она накинула на себя белое покрывало и – о чудо! – сразу превратилась в лебедицу. Взмахнула широкими крыльями, взлетела, крикнула что-то на прощание и скрылась в предрассветном тумане.

Олексич стоял как вкопанный. «Что это? – спрашивал он себя, протирая глаза. – Сон? Видение? Или на самом деле видел деву-лебедицу?» С той поры его будто подменили. Часами сидел около своего жилища смутный, невеселый, о чем-то думал. А вечером садился на коня и отправлялся к Голубому озеру. Ночами просиживал там, на месте первой встречи, глаз не смыкал, дожидаясь. Напрасно. Не появилась больше девица на берегах Голубого озера, не тревожила его чистые воды. Тихо бывало на рассветах. И грустно.

И задумал тогда Олексич искать прекрасную деву-лебедицу. Может, на свете не одно Голубое озеро, может, она в другом теперь купается. Задумал и поехал в те земли, куда полетела лебедица.

День едет, другой, третий… Нет как нет другого Голубого озера. Но он не теряет надежды, едет все дальше и дальше…

И вдруг видит: раскинулся сад на горе. Плодов на деревьях видимо-невидимо! Попробовал яблоко с ближнего дерева – вкусно! С другого сорвал – еще вкуснее. Подъехал к третьему – совсем сладкие яблоки, будто мед, тают во рту. Ест их Олексич и диву дается: откуда такие яблоки? Кажется, все перепробовал в лесах бескрайних, на полянах просторных, всему, казалось, знает вкус, а такие яблоки впервые видит.

Поднялся он в гору.