Но вот острый нюх его уловил какой-то новый запах, неприятный… Чей же это? И тут он услышал, как тихо, опасливо заржали кони.

Всеволод насторожился, приподнялся на локтях и стал всматриваться в лесной мрак, вдоль прогалины. Потом снова принюхался… Пропал этот запах. В чем тут дело? Догадался, что дым костра да смоляной дух мешают ему распознать, чей же это запах почудился ему. Он встал, отошел несколько шагов от костра, потянул ноздрями воздух. Сначала прямо перед собой, потом влево, еще левее…

«Так вот оно что! – тихонько свистнул Всеволод. – Это волк рыскает неподалеку».

Постоял, подумал, потом пошел к лошадям, привел их поближе к костру.

Когда он вернулся, княжна подняла голову с душистой охапки травы.

– Ты уходил, Всеволод? – встревоженно спросила она.

– Коней собрал, – спокойно ответил юноша. – Напаслись уже, я и пригнал их поближе к огню. А ты спи, вставать придется рано, как только заря свет подаст.

Девушка глубоко вздохнула. Глаза ее закрылись. Дрожащий отсвет костра упал на ее лицо. И Всеволоду показалось, что она улыбается. Ему захотелось сорвать стебелек травы и озорно пощекотать им губы Черной. Он даже тихо засмеялся этой мысли и протянул руку, чтобы сорвать травинку, но вдруг чей-то надсадный крик огласил поляну. Еще не затихло эхо, как послышался громкий, визгливый хохот, прокатившийся и на поляне и в лесу.

Княжна испуганно вскочила, не разберет спросонья, откуда он, такой истошный, оглушительный смех. Всеволод, улыбаясь, подошел к ней:

– Не бойся, не бойся, княжна, то русалки играют…

Он так спокоен, так уверен, что ей становится стыдно за свой страх, она силится подавить его. «Да и чего, в самом деле, тут пугаться? – мелькает мысль. – Мы ведь у огня, а он от всех наваждений лесных спасителен».

Вдруг над самой головой снова раздался дикий хохот. Княжна вздрогнула и схватила юношу за руку. Он быстро закрыл ладонью ее глаза.

– Ой, боюсь! – испуганно зашептала она. – Они, никак, тут на дубе, над самой головой!

– Ну что ты, княжна, – успокаивает ее Всеволод. – Это тебе показалось. С нами живой огонь, русалки не посмеют подойти так близко. Не бойся ничего. Пока горит костер, ни звери, ни духи в лесу не страшны.

– Правда, правда, Всеволод, – все еще вздрагивая, отозвалась Черная. Но помимо воли в ушах ее все еще раздавался тот страшный хохот. – А может, мы уйдем отсюда на поляну? Там русалки хоть над головой не будут прыгать.

– Нет, – поспешно отозвался юноша. – Нельзя на поляну. Пересидим тут под дубом. Недолго побегают они здесь, порезвятся и перестанут. Видно, мы место их заняли, вот они и кричат. Плясать, вишь, им негде. А увидят, что мы не уходим, другое место побегут искать. Слышишь, уже удаляются…

В самом деле, хохот затихал где-то вдали. Черная и Всеволод еще прислушивались к отголоскам, которые повторяло лесное эхо. Наконец все успокоилось. Снова воцарилась ночная тишина.

– Спать надо, княжна, – подавляя зевоту, сказал юноша. – Ночь на исходе, а нам спозаранку к озеру идти. Мне-то не впервой в ночном не спать. С табунами часто приходится и костер жечь, и лесного зверя сторожиться. Я привык. А тебе вот надо поспать перед охотой. Иди ложись да сосни еще часок.

Но она не могла сразу заснуть.

– Видишь, какая я трусиха, – застенчиво проговорила Черная. – Подумать только, русалок испугалась! Будто сроду не слышала о них, не знала, что они водятся в лесу.

– Одно дело слышать о них рассказы няньки в своей опочивальне, другое – побывать в ночном лесу да самому послушать и филинов, и сов, и всякие иные лесные голоса.