– Плечами? – Мстислав настороженно посмотрел в глаза Баглаю. – А что ты думаешь, могу! Эх! – Он взмахнул рукой и крепко ударил по подставленной ладони. – Коли на то пошло, то будем побратимами! Где-где, а в ратном деле на плечи Мстислава можешь положиться.

Баглай не рассчитывал, видно, что все это закончится побратимством. Он чуть-чуть замялся, но быстро овладел собой. Нельзя посеять подозрение в дружиннике отказом от побратимства.

– Ха-ха-ха! – громко и весело засмеялся он. – Так, говоришь, можно положиться?

Бывший мытник хотел еще что-то сказать, чтоб убедить нового друга в своей преданности, но Баглай не стал больше слушать: широким крепким шагом подошел к столу, на котором стоял наполненный Амбалом кувшин с вином, и, выхватив из ножен отточенный с обеих сторон сарацинский кинжал, поднял его над головой.

– Поклянемся в том?

– Поклянемся!

Мстислав засучил левый рукав и смело подставил руку под блестящее острие кинжала.

Баглай сделал себе надрез, и в кувшин упало несколько капель крови. Потом он передал кинжал Мстиславу, и тот последовал его примеру.

Оба наполнили кубки клятвенным вином и молча осушили их до дна, потом крепко обнялись, поцеловались в знак нерушимой и вечной дружбы и верности.

Притихшие во время кровавой клятвы, дружинники оживились, поздравляли побратимов шумными выкриками, снова пили налитое Амбалом вино.

Весело гуляли они до поздней ночи. А ключник ходил из угла в угол раздосадованный, злой. Еще бы! Сколько трудов положил он, чтобы опутать этого дюжего мытника Мстислава, молчаливого, надежного в сече Всеслава, а пришел этот поганец Баглай и порвал, казалось, так прочно расставленные сети.

Что теперь будет? Кто поможет ему осуществить желание всесильного кагана? Кто спасет от неминучей гибели? Время не ждет, хозары не сегодня-завтра переплывут Десну на конях, как саранча полезут на стены Чернигова. А он один, ничего не успел подготовить. Надеялся на этих пьяниц, сильных, как медведи, и падких на хмельное, как мухи на мед. А вот как обернулось: их, пьяных, выхватил из рук дружинник Баглай. А ведь оставалось только прижать обоих, пригрозить холопством. Эти гуляки охотно выполнили б его волю, лишь бы спастись от рабства. Двое таких крепких верзил, да еще из княжеской дружины помогли б ему в задуманном деле среди всеобщей суматохи.

И вот всему конец. И тому, что задумано, и жизни тоже конец. Не простит ему каган позорного для хозарина побега. Не добудет Амбал княжну, не отдаст ее в руки кагана, с землей смещает его владыка Хозарии. Ничто и никто не поможет…

За столом дружинники заметно хмелели. Иные дремали, положив руки на стол и уткнувшись в них головами.

Глядя на них прищуренными глазами, Баглай осторожно, незаметно стал выливать вино из своего кубка под стол. А когда увидел, что дружинники совсем пьяны, ничего не видят и не смыслят, вышел из-за стола и направился в угол к Амбалу.

– Горюешь, ключник?

Тот смерил его хмурым взглядом, ни слова не ответил.

– Ну ладно, не гневайся, – лукаво улыбаясь, потрепал он Амбала по плечу, – Мстислав из наших рук не выскользнет.

Он полез в карман и вытащил оттуда черный платок, обведенный красной каймой.

Амбал смотрел на него, онемев от изумления и неожиданности: такой платок оставил ему чаушиар, когда был в Чернигове. Точно такой же платок! Как символ скрепленной кровью клятвы и смерти за нарушение клятвы, как условный знак для связи с человеком, который явится и будет действовать от имени чаушиара.

– Не ускользнет от нас Мстислав, – повторил Баглай, перейдя на шепот. – Теперь он в моих руках. И он и Всеслав. Да еще кое-кто. Вот эти дружинники, – Баглай повел рукой в сторону сидевших за столом, – тоже наши люди.