Дружинники и народ на площади затаили дыхание, молча глядя на поединок, боясь пропустить хоть самую малость битвы. И когда отступал чей-то конь или всадник делал рискованное для него движение, люди, дрожа от возбуждения, вытянув шеи, с еще большим напряжением ждали следующего мгновения. Что принесет оно?..

Вот отступил Вороной на еле видимую пядь, и отрок покачнулся в седле, а Могута воспользовался этим, на ту же пядь продвинул своего коня вперед и еще круче вздыбил его, чтобы огромной тяжестью свалить дерзкого отрока. Но это не удалось Могуте. Ловкий Всеволод мгновенно перенес всю тяжесть своего тела на стремена и, высоко поднявшись на них, с такой силой налег на копье, что конь Могуты не устоял на задних ногах и повалился на спину вместе с всадником.

На площади все онемели от изумления. Случилось небывалое, даже страшное: повергнут на землю сам Могута! Все поняли, что отрок – избранник судьбы, всевластной силы, господствующей над людьми, но помогающей лишь немногим. Значит, отмечен отрок доброй волею богов.

Неслыханный доселе гром приветствий огласил площадь. Дружно и радостно кричали все от мала до велика, от отрока до князя.

Всеволод растерялся. Не знал, что надо сделать, как держать себя на виду такого многолюдства: благодарить ли северян иль молча удалиться с поля. Он хотел было незаметно уйти и затеряться меж дружинниками, но княжна помешала. Пришпорив Сокола, она выскочила вперед, спешилась и, по обычаю, почтительно склонилась перед победителем. Потом достала из кармана цветастый шелковый платок, подошла к Всеволоду и повязала ему на руку.

– Гляди, гляди, – толкнул дружинник своего соседа, – княжна подарила отроку платок!

Тот поднялся на стременах, глянул через плечо стоящего и задумчиво ответил:

– Ну, значит, выбирает его себе в бояре. Что ж, выбор хорош. Надежным он будет стражем. Однако улыбка ее, мне кажется, не о том лишь говорит.

Дружинник недоверчиво взглянул на соседа:

– Не думаешь ли ты, что избранник судьбы станет избранником прекрасной княжны?

– А почему бы нет? Такому отроку куда более пристало быть нареченным княжны, чем старому кагану. Взгляни, как статен и хорош собою этот воин, а в ратном деле настоящий муж!

– Правда, – согласился дружинник. – Пара из них хоть куда! Другую такую и не сыщешь. Да неведомо, как приглянется он гордой княжне?

– Ой ли?

– А как же? Сан-то у отрока, кажись, не княжеский. Пойдет ли княжна за простого воина?

– Ну, сан он добудет! Видишь, каких мужей одолел? А это ведь только начало. Кто умеет так владеть оружием, у Того и сан будет.

XXXI. ГОНЕЦ К КНЯЗЮ ОЛЕГУ

Вести с поля брани не всегда проникали к княжне через высокие стены детинца. Князь запретил отрокам тревожить дочь рассказами о ратных делах защитников Чернигова. Но не могли скрыть отроки от княжны, что нынче от Северных ворот поскакали два нарочных мужа к войску хозарскому и должны объявить там, что северянский витязь вызывает кагана на поединок. Ну как им было скрыть такую весть от Черной? Витязь-то пойдет на битву, а может, и на смерть за родную Северянщину и за нее, княжну. Она должна быть там, ей бы след подбодрить смельчака, укрепить своим словом его силу ратную, а не сидеть, запершись в тереме. Да и князь не накажет их за своеволие, вести эти не тревожные, а радостные.

Черная была уверена, что Всеволод готовится к поединку с каганом, не знала только, когда встретятся они на ратном поле.