– Не бойся, дитя мое, со мною двинется не только дружина, но и воины народного ополчения. Хватит и для сечи на ратном поле и для того, чтоб град охоронить. Открою тебе тайну, чтоб ты была спокойна: прошлой ночью послал я в Сновск гонцов своих. К утру посадники ближних градов и городищ приведут под Чернигов большое ополчение. С двух сторон ударим на хозар…

– А вы уверены, отец, что те гонцы проберутся в Сновск? Ведь острог наш окружен со всех сторон…

– Окружен, да не совсем. Люди наши знают такую тропку, что неведома хозарам, и не сможет преградить дорогу нашим людям ворог злой.

Черная задумалась.

– Когда же выступаете вы с войском, батюшка? – тихо спросила она.

– После первых петухов. Только – чур! – ни одной живой душе об этом. Никому ни полслова!

– Само собой, – готовно отозвалась княжна, – нема буду как рыба… – Потом опустила голову, о чем-то раздумывая. – Хочу просить вас, батюшка, – нерешительно начала она, снова глядя на князя, – хочу просить вас… оставьте тут, при мне, того дружинника, что вызвал кагана на поединок.

– Всеволода? Но почему же именно его? – удивился Черный.

– Боязно мне без вас оставаться во граде, – ответила княжна, – а он будет моим стражем и защитником надежным.

Князь смерил ее недоверчивым взглядом. В чем тут дело? Не приглянулся ли ей никому не ведомый отрок? Но как же отказать дочери, которую князь должен оставить в детинце В такое тревожное время?

– Жаль оставлять Всеволода здесь. Он там, на поле брани, был бы очень нужен. Таких богатырей, как он, у нас немного. Но коли ты боишься, пусть будет по-твоему: оставляю его здесь охранять терем.

– Во главе охраны, батюшка, – попросила Черная. Черный помолчал, обдумывая, что ответить дочери.

– Зачем это? Ведь отрока того совсем мы мало знаем.

– Он смел, – настаивала княжна, – отвага его будет всем примером. И я спокойна буду, что сторожит меня надежный воин.

Князь пожал плечами. Но отказать дочери не решился: ведь он уходит с войском, а дочь оставляет здесь.

– Пусть будет Всеволод во главе твоей охраны, – ответил он. – Может, так и лучше, и я спокойней буду, зная, что Всеволод в самом деле страж надежный…

Прощаясь, князь нежно прижал к себе дочь. Потом поглядел на нее, такую грустную и прекрасную и так похожую на свою мать.

– Баловница ты, – попытался он, улыбаясь, поднять настроение шуткой, – знаешь, что отец ни в чем не откажет, и выдумываешь невесть что. Ну да ладно, ладно, – не дал он возразить ей, видя, что она хочет еще что-то сказать, – говорю же, обойдемся и без твоего Всеволода. Пусть сторожит покрепче терем!

Он нарочито сказал это слово: «твоего», но Черная будто и не слышала, заговорила об ином.

– Я выйду провожать вас, батюшка! Накажу няньке, чтоб разбудила меня до первых петухов, когда вы будете собираться в поход… Премного благодарна за то, что уважили мою просьбу. Со Всеволодом я спокойней буду.

«Со Всеволодом», – подумал князь.

Он пожелал ей доброй ночи, однако, когда она стала уходить, не выдержал и остановил ее у двери.

– Донюшка, – ласково спросил он, – а он… тебе нравится, этот отрок?

Княжна залилась краской, смущенно глядя на отца.

– Что вы, батюшка! Мы только дружим с ним.

– Вот как? Дружите? Когда же вы успели подружиться? Ведь он только-только прибыл к нам в Чернигов и здесь его никто не знает… Отколь тебе он ведом?

Черная потупила взор:

– Я… я скрывалась у них… когда бежала от хозар… да и раньше еще видела его и говорила с ним.