– Он хочет меня видеть.

– Возможно, это просто рутинное собеседование.

– Но раньше мне не случалось их проходить.

– Они проверяют полицейских, переживших сильный стресс, – объяснил Рамирес. – Меня освидетельствовали три года назад, после того, как я застрелил подозреваемого.

– Я пока еще никого не застрелил.

Рамирес пожал плечами. Фалькон напомнил ему о встрече с судебным следователем Кальдероном, назначенной на полдень. Рамирес ушел, уведя с собой группу. Фалькон позвонил Лобо и узнал от секретарши, что тот отбыл на весь день. По лбу старшего инспектора струями потек пот. Он прижал к голове носовой платок, словно зажимая фонтанирующую кровью рану. Черт бы побрал это водоизвержение, подумал Фалькон. Ладони у него взмокли. Он зашел в туалет, вымыл руки, ополоснул лицо и принял орфидал.

Кабинет психолога находился на мало кем посещаемом втором этаже, откуда открывался совсем другой вид на автомобильную стоянку. Фалькона тотчас же пригласили войти. Мужчины обменялись рукопожатием и сели. Психолог выглядел лет на пятьдесят с гаком и был одет в темно‑серую тройку. На письменном столе перед ним лежал одинокий листок бумаги.

– По‑моему, я впервые у полицейского психолога, – начал Фалькон.

– А как же два раза в Барселоне? – полюбопытствовал врач.

Фалькон похолодел. Он напрочь забыл. Два раза в Барселоне?

– Вы расследовали взрыв автомобиля, при котором погибла двенадцатилетняя дочь политика, и перестрелку в адвокатской конторе, когда была убита мать троих детей.

– Ох, простите. Я имел в виду, что это первый раз здесь, в Севилье.

Доктор взвесил его и измерил ему давление, после чего снова занял место за столом.

– Почему вы меня вызвали? – спросил Фалькон.

– На вас сейчас два убийства, совершенных с изощренной жестокостью.

– Я видел кое‑что и похуже, – солгал Фалькон.

– В полицейском управлении все считают, что это беспримерно тяжелый случай.

– Для Севильи – пожалуй, – сказал Фалькон. – Но до приезда сюда я работал в Мадриде.

– Вы весите на пять килограммов меньше своей нормы.

– На дела вроде этого тратится очень много нервной энергии.

– Во время расследования тех двух дел в Барселоне вы весили семьдесят девять килограммов, а теперь семьдесят четыре.

– Я нерегулярно питаюсь.

– С тех пор, как развелись с женой?

Фалькон ужаснулся, поняв, что легко не отделается.

– Мне готовит экономка. Мне просто некогда все съедать.

– У вас повышенное давление. Конечно, в вашем возрасте редко у кого бывает сто двадцать на семьдесят, но сто сорок на восемьдесят пять – это уже пограничные показатели, и к тому же у вас мешки под глазами. Вы хорошо спите?

– Да, я сплю очень хорошо.

– Вы принимаете какие‑нибудь лекарственные средства?

– Нет, – без запинки ответил он.

– Вы не заметили никаких изменений в деятельности вашего организма? – продолжал свои расспросы Рато. – Например, потливость, диарея, потеря аппетита?

– Нет.

– А в умственной деятельности?

– Нет.

– Безостановочное кружение мыслей, потеря памяти, навязчивые состояния… вроде постоянного мытья рук?

– Нет.

– Боли в каких‑нибудь суставах? В плечах? В коленях?

– Нет.

– А вам не приходит в голову, почему кого‑то в полицейском управлении или на стороне могло насторожить ваше поведение?

Тут Фалькон уже не на шутку запаниковал.