Вдруг я заметил приближающийся сзади большой “мерседес”. Он мигал фарами, требуя уступить дорогу. В Европе это считается в порядке вещей: неторопливый шофер должен пропустить на обгон лихача, даже если ему при этом придется проутюжить бортом придорожные кусты. Я мельком взглянул в зеркало и перевел взгляд на узкую дорогу в поисках подходящего участка, где можно было бы взять чуть влево и пропустить спешащий “седан”. Потом я всмотрелся в зеркало пристальнее.

“Мерседесом” управлял шофер в форменной куртке, сзади сидели два пассажира. Я смог лишь разглядеть, что одним из пассажиров была женщина и что под козырьком форменной фуражки водителя, напомнившей мне ту, что носил наш пропавший друг Кроу-Бархем в роли услужливого возницы, виднелось лицо шофера, в котором было явно что-то от Фу Маньчу. И хотя азиаты, обитающие в Британской империи, возможно, и не собирались меня убивать, у меня почему-то возникло подозрение, что я проживу дольше, если буду сейчас действовать так, как будто этот азиат имеет подобное намерение.

Я передернул рычаг переключения скоростей с предпоследней передачи на последнюю и вжал акселератор до отказа. “Спитфайер” припустил вперед, взвизгнув всеми шестеренками и исторгнув рык и дым из выхлопной трубы — уж очень грозен был этот маленький хищник. Сидящая рядом Вадя, потревоженная резким рывком, сонно встрепенулась и поглядела на меня. Мне было приятно сознавать, что я не единственный агент в мире, подверженный простым человеческим слабостям.

— Ты бы лучше побыстрее напудрила носик, милая, — сказал я. — А то, может быть, другого отучая не представится.

“Мерседес”, отставший на какое-то время, показался снова. Он стремительно приближался. Я вписал “спит-файер” в два крутых поворота, не снимая ноги с педали газа — как я уже говорил, миниатюрные британские автомобильчики, может быть, и хрупкие с виду, но очень легки в управлении. Я немного оторвался от преследователей. Полуторатонный “седан”, сколь бы хорош он ни был, не мог так же резво брать виражи, как юркий спортивный торопыжка, вдвое его меньше и легче. Потом дорога побежала прямо, и я услышал, как он задышал мне в затылок — похожий на огромного носорога, мчащегося с намерением нас растоптать.

— Мне кажется, за нами следует мадам Линь, — спокойно сказала Вадя.

— Черт возьми, да для тебя все азиатки — мадам Линь. Ты только и думаешь, что об этих мадам Линь, — усмехнулся я. — Ты хочешь сказать, что эта женщина и впрямь существует? Прими мои поздравления.

— Она могла опередить нас, если поторопилась выехать из Лондона.

— При том, как я бережно обращаюсь с этой игрушкой, она могла отправиться в путь пешочком и все равно нас обогнать. Так, ну я не могу больше держать дистанцию. Эта чертова дорога не слишком-то петляет, а для ровных участков трассы у нашего малыша слишком мало силенок — в особенности чтобы бегать наперегонки с “мерседесом”. Там стволы не показались?

— Пока нет. Но мужчина с заднего сиденья пересел вперед. Он опускает свое окно.

Я снял одну ладонь с руля, залез себе за пазуху, вынул револьвер и кинул его Ваде на колени.

— Воспользуйся этим. Твоя автоматическая пукалка едва ли прострелит бронированное стекло — а в этом шикарном лимузине, вполне вероятно, стоят как раз пуленепробивайки. Но только прошу об одном, милая!

— О чем? — Она раскрыла барабан и проверила патроны.

— Умерь свои кровожадные инстинкты.