Чтобы быть ей под стать, я купил себе черную водолазку и отпадную кепку. А ночные гонки по дорогам и неоднократные попадания под дождь на кратких стоянках довершили дело, придав нам очень правдоподобный вид пообносившихся бесшабашных кочевников, как нельзя лучше соответствующий нашей разболтанной чумазой тарахтелке.

Пока мы карабкались по холмам обратно к тому месту, откуда открывался хороший обзор на дорогу и на разбитый “мерседес”, я все не переставал удивляться тому, как же далеко за каких-то несколько часов мы отъехали от Лондона и от цивилизации. Сидя за рулем, я не в полной мере отдавал себе отчет, какая же эта дикая страна — особенно после того, как мы свернули к западу с, по-видимому, основной туристической магистрали, проскочив городок Инвернесс на берегу озера Лох-Несс.

Поспи я накануне хоть чуть-чуть и не будь моя голова занята тревожными мыслями, я бы сумел по достоинству оценить окружающий пейзаж. Ибо даже в столь неблагоприятном для экскурсий состоянии я отметил живописный характер местности. Вокруг виднелись бескрайние поля низкорослой, изрядно потрепанной ветрами растительности серо-зеленого цвета, изредка кое-где попадались и настоящие деревца. Крутые горы на горизонте утыкались в низко нависшие облака. Я не раз ловил себя на мысли, что мы находимся всего лишь на высоте двух тысяч футов над уровнем моря, хотя здешний ландшафт сильно напоминал похожие места, которые встречаются у нас в Скалистых горах на высоте десяти тысяч футов.

Мы достигли своего наблюдательного пункта как раз в тот момент, когда мадам Линь, ее спутник и шофер забирались в кабину большого грузовика, вызванного ими или случайно остановившегося у места катастрофы. Шофер прикладывал окровавленный платок к щеке, другие, похоже, отделались легким испугом. С такого расстояния я не смог как следует их рассмотреть, но отметил, что мадам Линь оказалась куда миниатюрнее, чем я ожидал — наверное, я рисовал в своем воображении грозную азиатку, высокую и гибкую. Вместо этого я увидел худощавую черноволосую женщину небольшого роста, в элегантном восточном наряде, включавшем, между прочим, и норковое манто, продав которое, можно было бы накупить изрядное количество лампового масла для освещения китайских хижин. Дверца кабины захлопнулась, и грузовик увез их в восточном направлении.

— Наверное, они попросят оставить их в Инвернессе, — предположил я. — Вряд ли нам стоит их преследовать: они наверняка ожидают погони. Сколько лет мадам Линь?

Вадя пожала плечами.

— У этих гладколицых желтых сучек нет возраста, милый. Ей больше двенадцати, но меньше восьмидесяти. А что, она тебе понравилась?

— Да, как ядовитая змея. Не люблю малорослых субтильных женщин. Крупные фигуристые дамы куда интереснее! — При этих словах Вадя скорчила недовольную гримасу, а я, усмехнувшись, продолжал: — Ну, теперь, пожалуй, мы можем, ничего не опасаясь, туда спуститься. Вряд ли этот самосвал вернется. Даже если они возьмут водителя на мушку, ему не удастся развернуться на такой узкой дороге.

Спускаясь по склону холма, мы натолкнулись на предусмотрительно разбежавшееся стадо лохматых черномордых овец. Добравшись до “мерседеса”, я был поражен существенным уроном, нанесенным моим “тридцать восьмым” окну и ветровому стеклу, однако потом понял, что кто-то из компании мадам Линь с помощью придорожного булыжника тщательно скрыл все следы пулевых отверстий — во избежание неудобных вопросов. Автомобиль врезался в дорожное ограждение правой стороной, вследствие чего у него была разбита фара, погнут обод колеса и бампер, а на кузове образовалось великое множество царапин и вмятин. Признаться, это зрелище меня ужаснуло. Все-таки красивая была машина.

Внутри я не обнаружил ничего существенного: обычные для “мерседеса” навороты, дорогая обивка. В замке зажигания торчали ключи. Это заставило меня заволноваться: уж не предвидела ли мадам Линь нашего возвращения и не оставила ли здесь мину-ловушку? Но ничего не взорвалось — ни когда я вынул ключи, ни когда вставил нужный ключ в замок багажника, ни когда открыл багажник.