Он бросает на меня вопросительный взгляд.

– С другой стороны, я понимаю, почему так случилось, – продолжает он. – Моя жизнь не всегда была легкой. Часто мне было трудно, тяжело, обидно. Я много раз оказывался глубоко на дне. В такие времена было совсем не до благодарности жизни. Кроме того, дни обычно полны заботами: нас постоянно занимают какие то мелочи, повседневные мысли наполняют нас, как чашку, до краев.

Он указывает на свою чашку кофе.

– Каждый день в голове проносится так много мелких, коротких, повседневных идей, что они вытесняют глубокие, важные, долгие мысли. Но все же мне стоило думать об этом чаще.

Он повторяет с удрученным видом:

– Мне стоило думать об этом чаще.

Потом он смотрит на меня более уверенно. Он знает, о чем говорит.

– Мне следовало чаще заглядывать вглубь и напоминать себе, что я благодарен самой жизни. Я делал это несколько раз, и это было потрясающе. Это был ценный и важный опыт, одно из сильнейших переживаний в моей жизни, и, оглядываясь назад, я вижу, что это повлияло не только на меня одного. Когда вы благодарны, вы многое отдаете другим.

Он ненадолго умолкает.

– Если бы я снова оказался жив, я бы просто чаще делал паузы – где угодно: в поезде, в автобусе, в машине, перед сном, когда чистил зубы, делал зарядку или гулял в окрестностях Галлхепиггена, – чтобы сделать одну простую вещь: осознать свою благодарность.

Кари поднимает руку, она хочет что то сказать. Тор смотрит на нее и едва заметно кивает.

– Я умерла молодой и никогда не думала обо всем этом, Тор. Но теперь я думаю. Я счастлива, что у меня были мои двадцать семь лет. Очень счастлива. Я хотела бы жить дольше, но теперь я понимаю, что жизнь, выпавшая мне, была прекрасной. У меня осталось множество чудесных воспоминаний. Я часто думала о том, если бы у меня был второй шанс, я осмелилась бы прожить мою  жизнь, я не стала бы действовать так, как ожидали от меня другие. Теперь мне очевидно, что я делала многое лишь потому, что меня толкали к этому родители, друзья, общество. Давление не обязательно было осознанным, но оно направляло меня. Мне стоило осмелиться и делать то, чего хотело мое сердце, намного чаще. Мне стоило слушать свое сердце, выбирая, с какими друзьями я хочу быть, чему учиться, какую работу искать, о чем думать. Но знаете, что я изменила бы в первую очередь?

Я качаю головой.

– Я много думала об этом. Я стала бы счастливее . Это так просто. Я бы больше улыбалась, смеялась, веселилась!

Теперь Кари улыбается.

– Я не хочу сказать, что с утра до ночи пропадала бы на вечеринках или творила какие нибудь безумства, но я постаралась бы стать более жизнерадостной. Я до сих пор не понимаю, почему относилась к жизни так серьезно. Я могла бы лучше проявить себя в учебе, на работе и в разных социальных ситуациях, если бы была счастливее. Это пошло бы на пользу тем, кто был рядом со мной, и мне самой. Я выполняла бы большие и маленькие жизненные задачи с радостью, юмором и смехом. И хуже всего то, что я могла просто выбрать это. Для этого мне не нужна особая причина, другие гены или упорные тренировки. Я могла просто сделать это.

Кари говорит оживленно, с легким оттенком досады. Она обводит нас взглядом. Она хочет, чтоб все ее поддержали.

Вигдис смотрит на меня и говорит тихо, почти шепотом:

– Я тоже умерла сравнительно молодой: мне было 42 года.