Поэтому я сказал:

– Самое важное – это дети и их благополучие.

Он согласно кивнул.

– Почему хорошо иметь такого отца, как вы, который вносит большой вклад в благосостояние общества, упорно трудится и показывает своим детям, что он не боится ответственности?

Не дожидаясь ответа, я продолжал:

– Вы сами сказали мне, что проводя время с детьми, вы уделяете им безраздельное внимание. Значит, вы не полностью отсутствуете в жизни детей. Я не знаю, насколько хорошо для них, когда отец сам всюду их возит, когда они постоянно получают помощь и поддержку. Нельзя однозначно утверждать, что вы должны беспокоиться из за этой социальной нормы. Нельзя утверждать, будто ваши дети страдают из за того, что вы проводите с ними не так много времени, даже если в нашей благополучной стране это подразумевается как самоочевидное. У многих детей в других странах родители работают гораздо больше, чем в Норвегии, но нельзя утверждать, что все эти дети глубоко несчастны. Также нельзя сказать, что вы будете счастливы, если забросите свою компанию. В такой компании, как ваша, нельзя просто передать кому то половину своих обязанностей. В конце концов, вы вложили в нее душу. Если вы не будете счастливы, вы вряд ли можете быть хорошим отцом, верно? Разве вы хотите проводить больше времени с детьми, но при этом чувствовать себя неуютно? Будет ли это полезно для них? Вопрос в том, можете ли вы изменить ситуацию и по прежнему успешно управлять своим бизнесом. Подумайте: ведь вы не из тех отцов, которые лениво лежат на диване и ни о чем не заботятся. Нет, вы один из тех, благодаря кому существует наше общество.

Я умолк. Несколько секунд царила тишина.

– Что скажете? – продолжал я. – Можно смотреть на вещи совершенно по другому. Вы учите детей своим примером. Вы ролевая модель! Ездить с детьми на футбольные тренировки, конечно, хорошо, но когда дети видят, какое положение в обществе занимает их отец и чего он достиг, это намного важнее.

Воцарилось молчание. У него на лице появилось облегчение. Он сказал:

– Мне это не приходило в голову.

– Может быть, я преувеличиваю, – сказал я. – Но я хочу, чтобы вы приняли во внимание такой факт: то, о чем мы обычно думаем, с чем себя сравниваем и даже в чем себя обвиняем, не всегда правильно для нас. У меня нет для вас готового ответа, но я хочу, чтобы вы имели в виду мнение, которое я сейчас высказал, когда будете со мной спорить.

За этим последовал долгий разговор.

Однажды я посетил нью йоркскую студию художника Вебьорна Санда. Вебьорн Санд – настоящий художник, и он с ранних лет знал, что хочет быть художником. У меня возникло отчетливое ощущение, что он сознательно решил не заводить семью и детей ради своего искусства. Лишь немногие осмеливаются так преданно следовать за своим призванием. Большинство из нас хотят иметь все и сразу: у нас так много ролей и так много дел, в которых мы хотим добиться успеха. Чтобы обрести внутреннюю силу, вы должны понять, что невозможно быть успешным во всем.

Около 10 лет назад, вернувшись на родину после заграничной военной операции, я подумал, что хотел бы начать строить карьеру в гражданской жизни. Но с чего мне начать? Кем мне стать? Я получал не самые лучшие оценки в Норвежской школе экономики и Норвежской школе бизнеса, у меня было довольно путаное резюме, в котором значились различные должности в финансовом секторе. Не так давно я наконец смог закончить учебу в области экономики и делового администрирования, которая часто прерывалась из за моего участия в военных операциях за рубежом. Я не был уверен, нужен ли хоть одной компании такой сотрудник.

В 2006 году я увидел объявление о вакансии в HR компании Mercuri Urval.