— Если вам нужна солистка, я готова, — сообщила Людоедка таким тоном, что непонятно было, шутит она или нет. — Только репертуар мне подберите хороший.

— Насчет репертуара — замечательный вопрос! — на этой фразе в голосе кормчего зазвучал особенно подозрительный азарт.

— Ты же не думаешь, что мы возьмем номинацию на фестивале, — подозрительно прищурился на Сандру штурман.

— А вот почему бы и нет! Например, «самая агрессивная молодая группа» или «новая звезда галактики» — ну не про нас ли, а?

Пожалуй, они были колоритной компанией, даже на фоне запрудивших Пищевую Базу эфирников всех мастей. Двое высоченных атлетически сложенных молодых людей (Сандра в широкой дохе, скрывающей фигуру, выглядела почти как юноша — разве что с очень смазливым лицом) со скрипичными футлярами, высокая женщина при абордажной сабле и с огромным черным котом на поводке, а впереди смуглая курчавая девушка очень маленького роста, прижимающая к себе упакованные тамбурины. Людоедка предложила взять и тамбурины, но Бэла не дала — еще не хватало, чтобы за ней таскали ее инструменты.

«Ничего себе квартет у нас подобрался, — подумала пилот. — В мою бывшую цирковую труппу взяли бы не глядя». Ох, что-то будет…

Но ничего особенного не произошло. Разве что Берг долго торговалась с администраторами студии звукозаписи — так долго, что Сандра чуть было не утащила всех смотреть на горы. В итоге, однако, Людоедка пробила одно из студийных помещений на три дня, плюс Белка получила в полное свое распоряжение ударную установку, сильно потрепанную, зато настроенную и звучащую.

Белке неожиданно пришлось выступать в роли руководителя: ни Белобрысов, ни Куликова в глаза не видели студийную систему звукозаписи. И на носители смотрели слишком выразительно. Неужели и впрямь, ни разу не доводилось работать?

— Вообще в музыкалке, кажется, что-то такое было, но не помню я уже ничего… — протянула Сандра.

— В музыкалке гармонический синтезатор был, — припомнил Сашка. — Он заклинался на мелодию, но как-то через жопу. Чуть ли не ноты на дощечках вырезать, а потом ими котел топить.

Бэла только вздохнула. После получаса возни гусли-резонаторы все-таки были правильно (по крайне мере Белка на это надеялась) развернуты на кронштейнах, а заклятия выведены на режим. Жертвенную курицу предоставляла студия «бесплатно», согласно рекламе на фасаде. Плюс по капле крови отдал каждый исполнитель. Белка в очередной раз поразилась: как все же похожи эфир и искусство. Они оба требуют жертв. Иногда — человеческих.

Когда все было готово, вернулся Абордаж, на сей раз в компании Балл.

— Выступать я с вами не буду, — предупредила она. — Я в возрастной лимит не вхожу. Но записать «рыбу» на отборочный тур помогу — подозреваю, с гуслями тут никто работать не умеет?

Все дружно помотали головой, и Балл заняла место за установкой.

Белка вздохнула с облегчением, но, как оказалось, рановато: Балл максимум высказывала ненавязчивые советы по аранжировке, а справляться с Санькой, которая тут же начала везде слышать фальшивые ноты, и с Сашкой, которые эти ноты вдруг словно разучился читать, пришлось уже оборотню.

«А они ведь мои друзья, и им еще плевать, кто под светом будет стоять, — обреченно подумала Белка. — Что же чувствуют лидеры настоящих групп!»

Час тек за часом, атмосфера в комнате с желтыми стенами все накалялась, а на улице становилось все холоднее.

— Вот на этом пока можно остановиться, я считаю, — заявила кормчий, прослушав очередной дубль.