— Почему? — спросила Белка, послушно заполняя очередную риторическую паузу.

— Denn, у них у всех мозоли были. У кого на правой ноге, у кого на левой, или сразу на обоих. А у кого не было — те ходили в разноцветных носках. Или и вовсе без носок, с голыми ногами в ботинках. Вот и раздражались почем зря.

— При чем тут это? — удивился Сашка.

— Разве может себя чувствовать уверенно человек в разных носках? — поинтересовалась Людоедка. — Никак не может, молодой человек: носки — это важно, это, я вам скажу, необходимо. А получалось так потому, что у них на корабле вывелись непарные звери носкоеды. Под каждой койкой.

— Ой, — сказала Сандра.

— Правильно замечено: «ой», — благосклонно кивнула Берг. — Всем известно: непарные звери носкоеды питаются непарными носками.

— Почему? — не поняла Бэла: мало кто из оборотней носит носки.

— Потому что носкоеды заводятся от одиночества, и стремятся увеличить количество одиночества во вселенной, — пояснила Людмила Иосифовна. — А кто может быть более одиноким, более позабытым-позаброшенным, чем эфирники, которые семью и любимых годами не видят?

Говоря это, она довольно потягивала грог и одинокой совсем не выглядела.

Никто не понял, к чему и зачем была рассказана эта история, но все уяснили, что домовые враждуют с носкоедами.

Глава 8, о слишком шпионских играх

Новая Оловать — редкостно красивое место. Зеленовато-голубое небо, искристая «золоченая» трава, невероятной красоты горы, густые леса, птицы с ярким оперением, светящиеся по ночам моря и большеглазые пещерные кошки — все это чудесный материал для туристических брошюр.

Города, начавшие здесь строиться едва ли не в первые годы звездной экспансии, имели налет респектабельной старины, несмотря на причудливую смесь русской, европейской и даже китайской архитектур. Только в Барикке, первом городе, еще можно было различить самые старые районы; Саравена, город, в чьем порту совершил посадку «Блик», уже вовсю заявил себя собственно оловатский эклектичный стиль.

Здесь было на что посмотреть; и даже Сашка, который сперва расстроился тому, что они совершили посадку на западном материке, — то есть за полпланеты от Айгарнских гор и Айголоры, где жила его замужняя сестра и племянники, — не мог долго оставаться в угрюмом настроении при мысли о четырехдневной стоянке.

Правда, припортовые кварталы абсолютно ничем не отличались от всех прочих, где эфирникам довелось побывать. Мрачное, бесприютное место! Эти лавки и склады, эти дома, от которых неизменно отстает штукатурка и слои краски, несут на себе печать тех тягот, которые приходится переживать ремесленникам, обслуживающим эфирные корабли и их экипажи. Влажный соленый воздух, пропитанный магией чуть менее, чем следует из земного норматива «о нежилых землях, исключенных из налогообложения», yеизбывные запахи порта, традиционные драки эфирников с буксирной обслугой, массовые загулы экипажей торговых караванов из десяти-пятнадцати тяжелых транспортов, а также довольно специфическое восприятие мира кормчими и навигаторами — вот только неполный их список.

Кстати, о кормчих.

Лавку, где продают сегментарные держатели, Сандра нашла примерно на третьем часе задумчивого барражирования вдоль темных, перепутанных между собой без всякой логики и не слишком опрятных улочек, как на подбор застроенных непомерно высокими — до шести этажей! — теремами аляповатой расцветки. По местной гильдии маляров плакал не только закон о коррупции в особо крупных размерах, а сам здравый смысл — но остался не услышан, да так и издох, никому не нужный.