— Отлично… — Сашка немного растерялся: он не ожидал, что решение будет принято сразу, и сейчас почувствовал, как будто ему дали обухом по голове. — Я, безусловно, очень рад, сударыня капитан… А скажите, кто, кроме Сандры, в экипаже?

— О, — Балл произнесла невозмутимо, но с ощутимыми нотками удовольствия в голосе, — экипаж у нас небольшой, но в высшей степени компетентный: кроме меня, вас и кормчего у нас еще пилот и казначей, он же старпом. Я не сомневаюсь, что вы прекрасно сработаетесь. И называйте просто «капитан», без «сударыня».

* * *

Белка неприязненно посмотрела на их нового штурмана, который возвышался над ней, как башня. Никак не интеллектуал, слишком уж красивый, и явно об этом знает: очень ладное, открытое лицо, длинные, выцветшие до белизны волосы падают на широкие загорелые плечи, щедро открытые белой безрукавкой, в ухе серьга в виде Сатурна (а геи в каком носят? В левом или в правом?.. не вспомнить). Кроме безрукавки штурман был одет в белые парусиновые штаны, а на физиономии у него играла мечтательная, немного смущенная улыбка. «Лох», — вот что подумала Белка, если говорить своими словами.

Кроме того, он слишком молод: лет двадцать пять, не больше. Ну как в таком возрасте можно быть надежным штурманом?..

Самой Белке месяц назад исполнилось девятнадцать, и весь ее полетный опыт исчерпывался практикой в Академии внешней торговли.

— Маленький… — заметил штурман Белобрысов, обозревая бригантину. Действительно, «Блик» едва занимал треть объема «дула».

Они залезли с пускового края, чтобы Сашка бросил взгляд на корабль, прежде чем ехать за вещами.

— Нам дали не тот размер, других свободных не было, — сказала Белка, словно защищаясь.

— А я что? — удивился штурман. — Я ничего, — он оценивающим взглядом скользнул по комбинезону Белки, видимо, заметил кровавые пятна от жертвы корабельному духу и спросил: — А характер у нее как?

— Нормальный характер, — пожала плечами Белка, которой не хотелось сознаваться, что с другими кораблями она никогда еще не знакомилась — только с учебными. — Только «Блик» мужского рода. Я знаю, необычно для бригов, но…

— Кстати, мы как, на вы или на ты? — продолжал настырный штурман.

— Как угодно, — Белка только плечами передернула.

— А там кто уже на борту?

— Куликова устанавливает двигательные кристаллы, Лю… Людмила Иосифовна собиралась размещать груз.

— Людмила Иосифовна — это старпом Берг?

— Старпом, казначей, суперкарго… — «всевидящее око и корабельный бог», додумала Белка, но вслух не произнесла. — Они с Мариной Федоровной давно ходят вместе.

У штурмана в глазах появилась такая экзистенциальная тоска, что Белке вдруг стало его жаль. Она представила, кого он видит перед собой — очень маленькую (метр сорок, еще и сутулится!) смуглую девчонку с торчащими во все стороны лохмами, в мешковатом рабочем комбинезоне, заляпанном смолой и жертвенной кровью, тощую и похожую на взъерошенного воробья из-за торчащих в разные стороны кудряшек. Даже «теленок» не захочет работать с подобным пилотом — и как Балл вообще ее наняла?

«Работать» в эфире неминуемо означает «доверять свою жизнь».

«Прочь пораженческие настроения, — пригрозила себе Белка. — А не то оставлю без прогулки к морю. И без ужина. Нет, без ужина мне нельзя, я и так тощая, и еще теряю в весе… заставлю съесть самую жирную и противную крысу, которая только найдется в парке».