— А как же эфир?

— А что эфир? Везде эфир, Саша.

— Ну смотри, ты вот только-только штурмана получила — и что? Сразу вот так возьмешь и откажешься от неба?

— При чем тут лицензия? — удивилась Катерина. — Это вообще случайно вышло. Мне пришлось помощником шкипера на грузовом каботажнике ходить, вот и потребовались корочки. А там когда экзамены пришла сдавать в комиссию, очередь на малые суда слишком большая была. Вот я и записалась на дальнюю навигацию — думаю, авось пройду. Учила-то я на совесть. Ну и прошла, не так уж оно и сложно. А вообще я штурманом никогда быть не хотела.

Сашка только головой покачал: история показалась ему совершенно фантастичной. Случайно выучить эфирную навигацию, это надо же!

Ужин удался на славу: собрались все, кроме капитана (Балл взяла дежурство себе). Впрочем, Катерина отнесла ей обед на мостик, а рубка располагалась прямо над кают-компанией — туда вела деревянная лестница, заодно отгораживающая крохотный уголок алтарной. Если в начале рейса пиетет перед Балл заставлял вахтенных все время люк закрывать, то теперь все чаще его оставляли нараспашку.

То кормчий, то старпом перекрикивались с капитаном, чтобы та не заскучала.

Говорили о разном: о возможных капризах ветра, о недоказанном влиянии солнечной активности на эфирные волны, о наилучшем диффиренте на трехмачтовиках, о мировой политике, в особенности о ее колониальном аспекте. Последняя тема была рискованной, однако все участники застолья (кроме Белки, которая больше молчала) привыкли избегать особенно острые моменты — необходимый навык выживания в эфире. Поэтому беседа не перешла на личности и вообще никаких острых углов не задела.

После ужина Сандра с Катериной даже сыграли дуэтом и спели: низкий голос Сандры хорошо гармонировал с более высоким и чистым Катерининым. Людмила Иосифовна, распугав молодежь от спиртовки (просто улыбнулась), самолично приготовила необыкновенно вкусный грог. Потом Белка и Катерина отправились спать — их вахта начиналась первой. Берг удалилась в обществе сыто жмурящегося Абордажа: котяре перепало маринованное рыбное филе, на вкус не хуже, чем в неплохом ресторане. Тогда Сандра предложила Сашке сыграть вдвоем: мол, с Катькой она совсем не устала, а все-таки скрипка и альт — это совсем не то, что гитара и скрипка.

Тут-то Белобрысов и понял, что нервничает перед завтрашним испытанием куда больше, чем перед вступительными экзаменами в Академию. Но не понял, с чего.

— Успокойся, Златовласка, а то сломаешь свой альт, — дружелюбно посоветовала Сандра, глядя на его руки. — Вон лапищи у тебя какие — нажмешь посильнее — и все, прощай музыка до конца плавания. Сомневаюсь, что на этой самой Тэте найдется скрипичный мастер.

Вот ведь. Сашка опустил инструмент на диван, поднес левую ладонь к лицу, сжал кулак и вновь расслабил кисть. Пальцы не тряслись — но где-то в глубине тела пела тоненьким голосом туго натянутая струна. Предвкушение? Испуг? Или просто нервное напряжение?

— Denn, Златовласка, не будем сегодня. Вот чего ты так распереживался, ты вообще можешь сказать?

Сашка только стиснул зубы. Нет, он не боялся своей некомпетентности — три недели тренировок дали результат. Может быть, это страх смерти?

Смертельно опасный запредельными нагрузками из-за внутренних токов на просторах галактики, зажатый звездами осевой поток течения ускорялся, приобретая ламинарные свойства: все слои текли в одном направлении и очень быстро. Если аномалия встретится на пути — погибнут они мгновенно, даже сами не поймут. Бешеная энергия двойной звезды разнесет их тела на атомы быстрее, чем нервный импульс дойдет до мозга.

К смерти Сашка не стремился, но и ужаса перед ней не испытывал.