– Итак, что будем делать?

Я решил все быстрее, чем за полсекунды. Не так уж много оставалось вариантов. Правило номер один (на ближайшую неделю): когда сомневаешься, не делай ничего. Чисти оружие. Ешь. Спи.

Оружие мы уже проверили, ложиться еще рано…

– Будем ужинать.

Большинство людей верит, что процесс колонизации/заражения начался с эпидемий, однако элементарный анализ происшедшего показывает, что они серьезно заблуждаются относительно последовательности событий.

Конечно, эпидемии, прокатившиеся по земному шару, были самыми драматичными и опустошительными из числа первых свидетельств хторранского присутствия на нашей планете, но в действительности первые хторранские виды должны были присутствовать на Земле – размножаться и приспособляться к ней – по крайней мере, в течение пяти‑десяти лет до вспышки первой из эпидемий.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

17 ЕЩЕ ОТКРЫТИЕ

Лучшая в мире приправа – голод.

Соломон Краткий

Наш ужин состоял из той же желтой, маслянистой, похожей на хлеб массы, которой кормили стада зомби, бродившие по Калифорнийскому побережью, только наш вариант был без транквилизаторов. Хотя в нынешнем положении я предпочел бы транквилизаторы. Но правительство, в своей неоспоримой мудрости, признавало нас людьми и предоставляло нам возможность вдоволь насладиться беспокойством, страхом, гневом и отчаянием.

Я задумался о людях в стадах. Понимают они свое положение или нет? Не все ли им равно? Счастливы они – или просто ничего не осознают? И имеет ли это вообще какое‑нибудь значение? Есть ли у кого‑нибудь из нас выбор? В мире, где будут господствовать хторране, рано или поздно мы все, наверное, закончим в том или ином стаде. Интересно, буду ли я помнить, как любят, заботятся? Наверное, нет. Наверное, у меня вообще не останется никаких чувств. Мысль о том, как это будет выглядеть, настолько подавляла, что я не мог есть и даже забыл про остатки ужина на пластиковой тарелке.

Огромные стада на юго‑западе были одновременно и предупреждением и предвидением. В теплые летние месяцы они росли, но зимой редели – во‑первых, вымирали больные и пожилые, и, во‑вторых, страдания от холода способствовали частичной реабилитации некоторых людей. И тем не менее стада, похоже, стали постоянным явлением.

Мы наблюдали очень крупные стада в Индии, но там они существовали недолго – первый же сезон муссонов положил конец великой индийской миграции. Также ходили слухи о стаде численностью более миллиона, кочующем по центральному Китаю, но воссозданная Китайская Республика отказывалась подтверждать даже получение запросов о предоставлении информации. Сканирование со спутников ничего не давало. Как бы вы отличили толпу утративших самосознание китайцев от военнопленных? И тех и других пасли с помощью танков.

Это навело меня на мысль о свободе – еще одном пункте в списке наших потерь на этой войне.

Даже те из нас, кто считал, что он свободен, всего лишь жили в мире иллюзий. Свободным можно быть только там, где есть выбор. Лишите человека выбора – и свобода исчезнет. А человечество больше не имело выбора – мы были вынуждены сражаться на этой войне. Единственное, что нам оставалось, – противодействия, которые зависят от действий Хторра. Мы и черви вцепились друг в друга в объятии смертельного танца, и они, кстати сказать, были увлечены музыкой не меньше нашего. Может быть, даже больше. Эта мысль не отличалась новизной. Хторране целиком зависели от своей биологии, как и мы от своей. Если бы только понять природу этого порабощения – и нашего и хторранского.

Я вспомнил, что говорил Форман на модулирующей тренировке: «Вы порабощены во всем.