Сидя в бронетранспортере, мы следили за происходящим под землей. Дел у нас было более чем достаточно, скучать не приходилось.

Наш тигр ползал вверх и вниз по стенам маточного гнезда, пробуя на вкус, нюхая, трогая, измеряя, записывая, сканируя, исследуя и отбирая пробы всего, что попадалось на пути. Мы брали образцы где только могли. Наши иглы укалывали и пронзали, мы отрезали кусочки от стен, отщипывали от каждого органа. Мы протыкали и Долбили, делали все, что запросто могло спровоцировать гнездо на ответное возмущение. Но его обитатели – эмбриональные представители хторранской экологии – едва реагировали. Очевидно, гнездо имело достаточно плотную изоляцию, чтобы действия тигра могли вызвать роение квартирантов наверху.

Уиллиг тихо сидела на своем рабочем месте, наблюдая, как картина трехмерного изображения гнезда на экране близится к завершению. Зигель и я по очереди следили за неустанными поисками тигра – поставляли Уиллиг сырой материал для ее карты. Рейли и Лопец зашторили наблюдательные фонари наверху и ушли в кормовой отсек немного отдохнуть, если удастся. Они разбудили Локи и Валаду и упали на согретые коллегами койки. Валада с удовольствием потянулась, Локи только почесался и пошел посмотреть, не осталось ли коричневого пойла.

Розовый закат превратился в красноватые сумерки. Красные сумерки погасли, и мы оказались в бархатно‑черной колодезной тьме. Внутри гнезда‑матки существа неустанно двигались в своем забытьи. Если розовое покрывало наверху и оказывало на них какой‑то эффект, это проявлялось не сразу.

– Капитан?.. – окликнула меня Валада со своего рабочего места.

Измученный, я поднялся и, шагнув вперед, заглянул ей через плечо.

– Что там у тебя?

Она показала на один из дисплеев. Несколько серых слизней пытались медленно ползти вверх по туннелю.

– Мне кажется, вы правы насчет того, что эти ребята служат такси. Уже час, как они пытаются преодолеть этот склон.

– Хорошо, но где пассажиры?

– Над этим я тоже поработала. – Валада вызвала на экран новую серию изображений. – Смотрите, это другая часть гнезда. – Серые слизни безжалостно обгладывали край одного из студенистых органов, выделяя при этом столько же, сколько съедали. Вокруг них лежали влажные кучки. – Часть этого добра прилипает к их бокам, – сообщила Валада. – Но, заметьте, они просто заглатывают пищу, не разжевав ее. Хотите пари, что больщинство яиц проходит через их кишечник неповрежденными? Слизни вылезают на поверхность, оправляются, яйца созревают в их дерьме, и новое поколение спокойно может жрать первого встречного.

– Обычное дело для новых поколений, – пробормотал я, думая о другом. – Я награждаю тебя только половиной дополнительного пайка…

– Только половиной? – запротестовала она.

– Ты упустила одну вещь. Как только мы получим возможность просканировать одного из этих маленьких гадов, то увидим – могу спорить на что угодно, – что часть яиц уже проклюнулась в брюхе слизней и вылупившиеся из них твари благополучно пожирают внутренности своих такси.

– Фу. – Валада наморщила нос.

– Согласен, но природа не любит отходов. Особенно хторранская. Если слизни – просто такси, то, как только они попадают на поверхность, их работа заканчивается, так? Что они делают потом? Ждут, пока сдохнут? Это расточительно. Используй их как жратву – и ничего не пропадет даром, даже визг. Мне действительно не терпится посмотреть, что внутри какой‑нибудь из этих улиток.

Валада согласно кивнула.

– Мы должны вернуть тигра.