Моя посуду, Липа вдруг вспомнила, как однажды Покойницкий и его блютусиха пригласили ее – вероятно, в виде особого благоволения, – откушать вместе с ними на крошечной офисной кухоньке.

Когда этот ходячий интерфейс загрузил в микроволновку три пластмассовых лотка, доставленные нарочным из соседнего супермаркета, Липа почувствовала острое разочарование и насторожилась. В то время она работала еще на одну фирму, и там еду для штата готовила специальная женщина. Харч был хороший и обильный – жаль, Липа бывала там от случая к случаю и далеко не всегда попадала к обеду.

Вкушая эту невнятного происхождения «картофельную размазню в пластике, по-редак ци онному», подгоревшую по краям и с мерзлым комком посередине, Липа впервые в жизни ощутила себя незаурядной, рукастой кулинаркой. Уж она-то себе такого холостяцкого примитива не позволяла!

Проведя ночь в туалете и наутро увидев свой втянувшийся живот, полуживая от слабости Липа, мысленно и с удовольствием, сравнила свое аккуратное пузцо с неопрятным брюхом Покойницкого, однозначно нависавшим над поясом растянувшихся вельветовых штанов.

«Умной женщине все на пользу!.. Но как давно это было…»

Рекламная газетка страстно призывала вставлять новые окна – прямо сейчас, в январе! Намекала слесарям, шоферам и бухгалтерам, что кризис – не для них и работенкой-то их обеспечат всегда. Рубрика «Офис» призывала секретарей и распространителей косметики. Но нашлось и что-то занятное – та же газетка приглашала к себе менеджера по рекламе.

«Может, звякнуть? – лениво подумала сытая Липа. – Для тренировки. Советует же мой дружок».

Вообще-то Липа знала, что рекламный агент – это не для нее. Если она что-то умела продавать, то только себя и свою писанину. Устроившись в постдефолтные времена в редакцию, издававшую деловую литературу, она ходила по заданиям и предлагала бизнесменам разного толка за деньги напечататься в некоем замечательном имиджевом бизнес-журнале. Называлась Липа корреспондентом, хотя, если судить здраво, была рекламным агентом с обязанностью литературно обрабатывать ту ахинею, что несли клиенты. Но чаще такой клиент, выслушав Липину тарабарщину о деловом имидже и мрачно поглядев на проспекты и журналы, которые Липа приносила в качестве дежурного фетиша, задумывался на минуту, а потом говорил нечто вроде «Уберите эту гадость отсюда немедленно и послушайте, что я вам скажу». В сухом остатке их беседы оказывалось резкое нежелание бизнесмена тратиться на раскрутку собственного имиджа, а в качестве альтернативы деятель предлагал Липе плотно заняться его делами – в частности, поиском денег на воплощение его грандиозных планов, организацией производства, реализацией выпущенной продукции и все в таком духе. Зарплату, как правило, Липе сулили большую, не важно сколько, но большую. Проблема состояла в том, что эта большая зарплата светила Липе только после получения чистой прибыли от реализации идей – не раньше.

– Когда вы вошли, я сразу понял, что вы именно то, что мне нужно! – радостно заключал деятель, ожидая, похоже, что Липа бросится к нему на шею с радостным визгом и словами горячей благодарности.

– А на что я буду жить все это время, позвольте поинтересоваться? – привычно спрашивала Липа у очередного соискателя ее ума и эрудиции. – У меня, знаете ли, дурная привычка кушать каждый день. А при таком раскладе… Мм?

Спрашивала она это единственно от любопытства – а вдруг, хоть на сотый раз, кто-то из этих мужиков выдаст оригинальный вариант ответа. Но тщетно – каждый следующий бизнесмен очень удивленно, чуть жалко и слегка наивно спрашивал:

– А ваш муж разве не может вас содержать?

«Он чё – вовсе тупой, если думает, что я на это соглашусь? Или всерьез полагает, что на свете найдется идиот, который захочет содержать жену, чтобы та бесплатно пахала на другого мужика?!»

Мужа у Липы отродясь не было – во всяком случае, такого, чтобы ее содержал, но говорить об этом бизнесменам было опасно – сразу начинали приставать, думая, очевидно, сэкономить на платных сексуальных услугах.