– Спасибо заранее, Людочка. Пока у меня есть кое-что… Но если дела будут разворачиваться таким образом… – Липа махнула рукой. – А, ладно. Бывало и хуже.

Они еще поговорили о Людмилиной новой работе, она повосхищалась, какие там интеллигентные люди, старой закалки, корректные… Мужчин полно, все подтянутые, с интересной сединой… Хоть на возраст не посмотрели – по опыту работы судили. Потом Людмила засобиралась – она проходила медкомиссию, и ей надо было идти забирать снимок из флюорографии. Липа сделала попытку отдать ей остатки торта, та мягко отказалась, обняла Липу на прощание и ушла.

Липе показалось, что за окном раздался грохот гусениц, надламывающих ледовую корку на тротуаре, – похоже, Людмила уже освоилась со своим новым занятием и ездила на корпоративном танке.

«А вот я пошла бы оружием торговать? Даже в такие времена… Нет, наверное… А какая, в общем, разница – со мной, без меня, его бы все равно продали и купили. Или пошла бы? Или не пошла, а потом, как деньги бы кончились, кусала себя за места особо выдающиеся?»

Поблагодарив судьбу за то, что она не поставила ее перед таким тяжким нравственным выбором, Липа съела еще один сегментик торта – больно хорош оказался, мерзавец, – и пошла в гостиную проведать календарь.

По дороге в гостиную ее остановил звонок городского.

– Это Олимпиада Зимина? – деловито осведомился незнакомый мужской голос.

– Ну да, – озадачилась Липа. – Как есть я.

– Ага… Это редакция… Вы нам материал о кино присылали – так мы его в следующий номер поставили.

– Это замечательно! – обрадовалась Липа – хоть не выпала из колоды пишущих как-то особенно катастрофически.

– Да… Я сейчас вас на бухгалтерию переключу, там для оплаты надо паспортные данные…

Да, еще что-то будет у вас про кино или еще что-нибудь – присылайте. Мы заинтересованы в сотрудничестве с вами.

Липа продиктовала бухгалтерше сведения и, умиротворенная, положила трубку.

«Во, у меня тоже подвижки… Значит, я на правильном пути! Да, ведь надо и в другие редакции позвонить».

Репортаж с кастинга приняли к публикации еще в одной газетке, Липа решила отзвонить Алене и порадовать подругу. Ее мобильный не отзывался – наверное, та уже перешла к активной стадии съемок.

«Дело терпит… Пусть снимает!»

На свой любимый диван Липа плюхнулась почему-то ужасно довольная – все-таки у нее дела тоже шли, хотя и не так блестяще, как у этой боевой яркогубой Людмилы.

…А календарик сообщил ей следующее:

«Человека мы оцениваем в первые пятнадцать– двадцать секунд общения. За это время мы подсознательно решаем – в зависимости от жизненной ситуации, – наш это человек, не наш, примем ли мы его на работу или сможем ли лечь с ним в постель.

Женщина вне зависимости от ситуации воспринимается другими людьми в основном по а) прическе и б) обуви. То, что расположено между ними, будет детально рассматриваться уже после того, как основные параметры (чистая голова и дорогие туфли) будут признаны достойными. Поэтому даже в кризисные времена не экономьте на парикмахере и краске для волос. Что касается обуви, то не стоит брать кредит на покупку новых сапожек – надо просто порыться в собственных шкафах. Наверняка там найдется нечто приличное, оставшееся с сытых времен».

«А, это хороший совет, – подумала Липа. – Генеральная уборка продолжается! Пока мое объявление в обновленном варианте дойдет до потребителя, я свободна для саперных работ на антресолях в прихожей.