– Ох, а вы еще здесь, Олимпиада Иннокентьевна? – удивился тот.

– А как же! Настоящая работа быстро не делается.

– Не сложно вам… это? Не обижаетесь, что…

– …Вы меня так вашему начальству продали? – подцепила его Липа. – Нет, все нормально. Через пару дней готово будет, и я забегу.

День был пасмурный, и Липа подошла к своему подъезду уже в густо-синих сумерках, когда под ногами аппетитно потрескивала ледяная корочка замерзших лужиц.

– Ох, Олимпиада! Ну где ж вы ходите! – огласил подъезд скорбный гундивый вопль. – Я вас уже два часа дожидаюсь!

С подоконника окна лестничной клетки соскочила Алла. Тут же стояли две объемистые сумки.

– А… разве мы с вами точно договаривались на сегодня? – зашаталась от голода и усталости Липа. – Вы бы позвонили сначала, предупредили… Я на задании была.

– Я подумала, вы будете меня ждать. – Алла подхватила сумки и пошла за Липой.

– А у меня наметилась срочная работа, которую я и делала весь день.

Липа отперла квартиру и пропустила Аллу.

– А я могу как-то поучаствовать? Я так…

– Ох, Алла, дайте мне в себя прийти, а? Я там почти с самого утра была, и ничем, кроме растворимого кофе, меня не попотчевали.

– Да, я понимаю, но я ведь тоже…

Что там эта Алла «тоже», Липа не дослушала, направившись в санузел смыть упревший макияж и переодеться, а потом на кухню – срочно варить дежурные макароны.

Они с Аллой доедали любимые Липины лимонные цукаты, когда позвонила Гликерия и попросила ее принять.

– Сейчас еще одна наша подруга подойдет, – сообщила Липа Алле, довольно угрюмо созерцавшей пустую чашку.

– Только одна? – скучно уточнила Алла.

– Пока да, – подтвердили Липа.

– Я-то вообще думала, здесь у вас суета, вечный праздник… такая веселая суматоха.

«Далась ей эта суматоха!» – раздраженно подумала Липа и сказала:

– Вот вы, Алла, и подумайте, как нам найти активных людей, а? Я дня три буду заниматься заказом, что сегодня получила, и у вас есть время.

Алла было открыла рот в частично съевшейся помаде цвета лососины, умершей от отравления угарным газом, но тут в дверь позвонили, и Липа пошла отпирать Гликерии.

– Ой, что я вам расскажу! – захлопала ладошками Лика, едва впрыгнув в прихожу.

– Расскажете, расскажете! – остановила ее Липа. – У на тут еще одна компаньонка появилась. Алла, познакомьтесь, это Гликерия, журналист. Гликерия – это Алла, модель и модельер.

– Да-а? – округлила глаза Лика. – Ой, какая вы высокая!.. Как я всегда завидовала высоким!

– Это не так хорошо, как может показаться, – под сурдинку протрубила Алла.

– Да что вы… Это круто! Любому мужику на лысину плюнуть можно!.. Так, короче, рассказываю… Ну, я в этих супермаркетах много чего нарыла пакостного – как с просроченными продуктами фикстулят, вперемежку со свежаком ставят, авось никто не заметит… Что дешевые товары ставят на нижнюю полку – чтобы до них покупатели не добрались… Что самый ходовой товар в самом конце зала – чтобы народ через весь магазин туда тащился и по дороге шуршики тратил…

– Все зафиксировали? – строго спросила Липа.

– Во, меня на этом и повязали!

– Опять?! – схватилась за щеку Липа; Алла, выпятив нижнюю губу сочувственно покачала головой.