Наконец Ольга, которой понадобилось по ее выражению отойти ненадолго «в кустики» оставила мужчин и скрылась за противоположной стороной гигантской статуи. Неизвестно по какой имен причине она решила, что в пустыне «кустики для девочек» должны находиться в задней части сфинкса, там, где у него бы хвост. Через некоторое время, когда она появилась оттуда, выражение лица у нее было такое словно она только, что подвергалась нападению банды озабоченных туарегов. Сенсей не на шутку встревоженный кинулся к ней на встречу. Но вскоре все объяснилось.

Как выяснилось, в то время когда все четверо проглядели все глаза, ожидая, когда же, наконец, перед ними распахнется парадная дверь к сокровищнице Древних Богов, она уже давно была открыта, но в прямо противоположной стороне туловища сфинкса.

Глядя на чернеющий перед ними прямоугольный проем, Иннокентий Павлович меланхолически проговорил:

— Вот уже, в какой раз поражаюсь, мудрости древних — «Откуда все пришло, туда же все и вернется». Как я сразу не догадался?

Сенсей иронично посмотрел на него и язвительно поинтересовался:

— Ты это в том смысле, что войдя вовнутрь сфинкса, мы окажемся в заднице?

— Причем в полной! — пообещал ему Иннокентий Павлович.

Глава 2

Россия, Ежовск, городская тюрьма, 1889 год.

Несмотря на то, что Веревий внутренне уже давно приготовился к этому, его слух неприятно резануло решение Губернского суда в отношении него — казнь через повешение. Он был человеком отнюдь не робкого десятка. Между тем, услыхав, что приговор будет приведен в исполнение прямо здесь на тюремном дворе, уже завтра, на рассвете, Веревий почувствовал как внутри у него, словно что-то оборвалось.

Быть может, дело было в том, что вплоть до этого момента все было слишком расплывчато и неопределенно. Попросту говоря, еще вилами на воде писано. Теперь же, когда прилюдно было названо точное время и место, предстоящая казнь обрела явственные черты. Подобно неожиданно выросшей перед кораблем из предрассветного тумана скале, предстоящая казнь, внезапно встала перед Веревием, во всей своей ужасающей реальности и неотвратимости.

Теперь по большому счету уже практически ничего нельзя было сделать. Ситуация совершенно вышла из-под контроля и теперь судьбой Веревия распоряжался не он, а другие люди. Справедливости ради нужно отметить, что Веревий понимал, что они с Карлом поступали точно таким же образом, со своими жертвами, обрекая их на страшную смерть в Проклятой штольне. Тогда они, не задумываясь, закармливали Сынка со всей его кровожадной пещерной родней свежей человечиной. Им и в голову не приходило попытаться, хоть раз, поставить себя на место заживо пожираемых людей.

Но, это были другие люди, до которых им не было, ни тогда, ни тем более, сейчас, никакого дела. Завтрашнее же событие напрямую касалось его и только его. Ну и разумеется Карла тоже. И предстоящая казнь волновала его по той простой причине, что после того как она свершится, все его мысли, волнения и желания в одночасье прекратятся на веки вечные. Веревий же не был к этому готов совершенно и теперь остро осознавал, что приготовиться к этому вообще невозможно.

После того, как их сразу после приезда в тюрьму разделили с Карлом, он более не видел его. Даже на суде арестантов вводили в зал порознь. Не то чтобы Веревия в его нынешнем отчаянном положении очень уж занимала судьба друга, однако же, ему было любопытно как он и что с ним? Не исключено, что и вешать их будут одновременно, а быть может, сначала вздернут одного, а потом другого? А если так, то кто из них будет первым, а кто вторым?

Подобные этим вопросы, а также сотни других вертелись нескончаемой каруселью в его голове, выжимая из него остатки сил и мужества.