- Дискета! - взвыл Борис. - Я её на ноль помножу.

- Очень разумно, - язвительно произнесла Ольга. - Особенно сейчас, когда она может послужить козырем в переговорах со Слейдом.

- Какой же это козырь? Пока она не расколота, она совершенно бесполезна. Как убедить Слейда, если и мы не вполне убеждены?

- Да, - согласилась Иллерецкая. - И зачем убеждать? Ведь он её не прочтет без пароля...

- Ну, тут есть варианты, - не слишком уверенно возразил Борис. - Мы о них говорили...

- Да, вероятно. Но ты же не собираешься предавать Таню?

- Предавать?

- Дарить Слейду информацию, с которой он или кто-то ещё запустит аналог "Коршуна".

- Нет, этого я делать не собираюсь. Но ты забываешь, что "Коршун" - не единственная моя проблема. Есть Генрих Рудольфович Бек и его веселая компания. И чтобы иметь возможность маневров с ними, я просто обязан точно знать, что в этой дискете, черт побери!

- Неплохо бы узнать... Но как?

Борис уселся на диван, потирая пальцем появившиеся над переносицей вертикальные складки. Очки съехали на кончик носа, он поправил их.

- Оля, я чувствую, что упустил что-то... Понимаешь, там, у Антона Калужского...

- Это может навести на пароль?

- Не знаю. Но в разговоре что-то такое проскользнуло... И это меня беспокоит. Какая-то малозначительная вроде бы деталь. Сидит, как заноза... Ты хорошо помнишь разговор с Антоном?

- Ну... Более или менее.

- Попробуй, пожалуйста, вспомнить поточнее.

- Так, - начала Иллерецкая. - Мы пришли, ты представился, он предложил выпить...

- Что он пил?

- Неужели и это важно? - удивилась Ольга.

- Кто его знает. Возможно, это не в самом разговоре, а в чем-то... В комнате... Или даже в этой дурацкой бутылке.

- Кажется, он пил "Столичную".

- "Столичная"? Не помогает. Давай дальше.

- Дальше ты спрашивал о стилете, о секретном файле... Он отвечал, что если бы знал пароль, выдал бы его, когда ему расстрелом грозили. Потом речь зашла о Левандовском. Антон написал его адрес, а потом позвал тебя в кабинет.

- Это всё?

- Может, что было в кабинете? Это ведь я только с твоих слов знаю. А так - всё, если не считать твоих расспросов о портретах, пока Антон авторучку искал.

- Портреты? А, да... Луи Пастер, Антониони...

Борис вскочил на ноги. Глаза его сверкнули за стеклами очков.

- Вот оно! - закричал он. - Антониони, "Блоу-Ап"! Любимый фильм профессора Калужского, который он смотрел десятки раз! И с таким удобным для пароля названием!

Ольга хотела что-то сказать, но Борис продолжал.

- Вот ты бы что выбрала для пароля? Что-нибудь близкое, до боли знакомое, правильно? А тут название любимой ленты, да ещё такое. Его и на русский обычно не переводят. Иногда как-то обзывают вроде "Фотоувеличения" или "Крупным планом", но как правило - "Блоу-Ап", и точка.

Возбуждение Бориса передалось девушке.

- Слушай, а ведь неглупо... Что рассуждать, скорее запускай дискету!

Борис подошел к компьютеру, включил его и вставил дискету в дисковод. Затаив дыхание, он ввел название фильма.

Файл открылся.

- Ура, - не то прошептал, не то выдохнул Борис.

- "И вот, воистину, - читала Ольга вслух, - свершится то, что никогда не могло свершиться... Воистину, ты восстанешь из забвения смерти. Воистину, сломишь ты печать ее..."

- Похоже на поэму, - сказал Борис.

- Прокрути ниже.

Градов передвинул файл на страницу вниз.

- Вот! - Ольга ткнула пальцем в экран. - Это уже не поэма.

Дальше поле экрана было расчерчено таблицей. Слева располагались описания иероглифов и комментарии к ним, справа - соответствующие формулы, написанные современными, понятными специалистам символами.