Придется ехать домой и встретиться с ней.

Он вызвал Анну Скрябину и продиктовал телеграммы: одну — Томарову, другую — жене. После этого велел заказать место на самолет в Москву на конец недели.

Они сидели за ленчем, и на этот раз место выбрала она. Это была маленькая территория в центре Манхэттена, где кормили просто, но добротно блюдами итальянской кухни и куда вряд ли забредает кто-нибудь из дипломатов. Последний месяц они проводили вместе два-три вечера в неделю, и он часто уговаривал ее встретиться за ленчем. Перед Свердловым стояло неизменное виски, он обещал ей попробовать кьянти, но без энтузиазма.

— Почему я должен почувствовать себя по-другому? Разлука не способна сделать сердце более нежным. Только память и страдает.

— Ты не хочешь с ней помириться?

— Нет, — сказал Свердлов. — Чем ближе мой отъезд, тем меньше мое желание увидеться с ней. Пожалуйста, не смотри на меня так, не пытайся быть доброй христианкой и не уговаривай меня любить жену. Любить просто потому, что она жена. Наша свадьба обошлась без церковного благословения.

— Не стоит напоминать мне об этом, — сказала Джуди. — Я и не стараюсь быть хорошей христианкой.

— Тогда ты пытаешься убедить себя, будто тебе все равно, — предположил он. — Будто я буду счастливее, любя ее, и что ты совсем не ревнуешь. Понимаю. Дразнить тебя не буду, извини. — Он взял ее руку и поцеловал. Она царапнула его руку ногтями. — Так праведники не поступают, — заметил он. — Тебе следует быть кроткой и покорной. Смотри, остались следы!

— Сам заслужил, — парировала она. — Хотя бы минуту ты можешь быть серьезным?

— Хорошо, буду серьезным, если ты настаиваешь. Но, когда я с тобой, я не могу быть серьезным. Я могу быть только счастливым. И я не чувствую себя счастливым со своей женой. Это ответ на твой вопрос?

— Нет, вовсе нет, это ставит еще один вопрос. Если ты ее не любишь и хотел бы развестись, зачем же ты летишь туда, чтобы помешать ей?

— Ага. — Он запрокинул голову назад и полуприкрыл глаза. — Ага, на этот вопрос нелегко ответить. И дело тут вовсе не во мне и Елене. Дело в политике.

— Не понимаю, — сказала Джуди. — При чем тут политика? Это же твоя частная жизнь.

— А что, на Западе женитьба или развод не влияют на карьеру? Ну-ну, давай, видишь, ты сама-то ничего не знаешь о собственном обществе.

— Я говорю о твоем обществе, не о своем. Я думала, у вас развод получают так же просто, как делают аборт. По требованию.

— Это зависит от того, кто ты, — пояснил он. — Это не должно было бы влиять, но влияет. Не улыбайся, я тебе ничего не уступил. Моя жена — известная личность, из важной семьи. Если она разведется со мной, это отразится на моей карьере. Развод ей дадут, но моему начальству это не понравится. Вот о чем я думаю сейчас.

— Не знала, что ты такой честолюбивый, — сказала Джуди.

— Я хочу остаться в живых.

— Шутишь!

— Чуть-чуть, но не совсем. Почему ты не ешь, остынет.

— Федор, перестань говорить такое. Ты профессиональный военный на дипломатическом посту, разве развод может быть для тебя до такой степени опасен? Боже мой, ты же не на дочери Сталина женат!

— Ее отец был знаком с ним. Разве твой посольский не рассказал обо мне?

— Нет, — сказала Джуди. — Ни слова. Я звоню ему каждый раз, как мы встречаемся. Я же говорила тебе.

— Ведь я тебе нравлюсь, да?

— Да.