Лодер заколебался, но быстро сориентировался:

— Лучше трех, сэр. Полагаю, я отошлю Маклеода.

— Почему?

— Он связался с девицей из кадров. — Лодер уже принял решение не впутывать Фергуса Стефенсона и его жену и солгал без натуги. — Он может что-нибудь сболтнуть ей. Поймите меня правильно, сэр, он прекрасный работник, и в другой обстановке это не имело бы значения, но поскольку сейчас вопрос о бдительности встал так остро... Я бы заменил его.

— Отлично. Так и сделаем. Но и здесь тоже, кстати говоря, дел будет по горло. В понедельник иду на Даунстраз для доклада. — Сначала Лодер не понял. Потом до него дошло, что это одно из любимых начальником сокращений.

— Вы хотите сказать, что встречаетесь с премьер-министром на Даунинг-стрит?

— Да. Он занят, иначе я отправился бы завтра в Чекерс. Вот насколько все это серьезно, Лодер. Всей этой ближневосточной затее придавалось самое большое значение. Тот, кто передал документы русским, знал наверняка, насколько это важно. И это значит, что американцы или англичане — не важно — имеют дело не просто с утечкой или колоссальных масштабов недосмотром. Речь идет о смертельной угрозе всей западной системе безопасности. Об агенте-двойнике, по сравнению с которым мистер Филби будет выглядеть мелким клерком.

— Боже, — пробормотал Лодер. — Будем надеяться, что он не из наших.

— Я тоже на это надеюсь, — сказал начальник и еще раз потянул себя за нос. — Но во мне копошится маленький червячок сомнения, что именно так оно и есть. — Он встал и пожал Лодеру руку. — Дело теперь за вами. А вообще — можете задержаться на несколько дней, повидать детей, если желаете, а в среду возвращайтесь.

— Благодарю вас, сэр. — Лодеру очень не хотелось просить об этой поблажке. Начальство само должно догадываться о таких вещах. — Благодарю, я повидаюсь с детишками и улечу во вторник. Я хотел бы поскорее взяться за дело.

Он вышел на улицу, залитую весенним солнцем, и на такси поехал в гостиницу.

Он доложил о звонке генералу Голицыну и к следующему ее звонку был готов ответ. Ее имя подсказало Голицыну, что не следует скрывать от нее, что Свердлов в Нью-Йорке. Ферроу — его контакт, возможно, у нее что-то важное, и она никому другому этого не расскажет. Судя по нетерпению в ее голосе, как доложил ночной дежурный референт, ей необходимо поговорить со Свердловым срочно.

Она сидела в своей комнате за закрытыми дверями, ей удалось отделаться от Нэнси, которой страшно хотелось узнать, что это за Сэнди Митчел и чего ей было нужно. Джуди придумала объяснение: девушка попросила адрес общего знакомого. Нэнси, конечно, не поверила, но это позволило уклониться от дальнейших расспросов и объяснило серию телефонных звонков, которые сделала Джуди.

Когда она позвонила в Русское посольство в Вашингтоне в третий раз, то чуть не сошла с ума от затянувшейся сначала на две, потом на пять и восемь минут паузы, во время которой механический голос телефонистки повторял, чтобы она не вешала трубки. Она чувствовала, что вот-вот разрыдается в телефон.

В конце концов к телефону подошел тот же человек, который разговаривал с ней перед этим. Полковник Свердлов в Нью-Йорке, и его можно найти по телефону, и тот назвал номер. На секунду ее охватило смятение: он повторил телефон, медленно и отчетливо, но у нее не было карандаша, и она испугалась, что перепутает цифры.

— Минутку, минутку, — закричала она в трубку, словно он был очень далеко и до него нужно было докричаться. — У меня нет карандаша. Да нет же, ради бога, я сказала — карандаша, мне нужно записать номер! Не вешайте трубку, подождите...

Она тут же вернулась с какой-то квитанцией и карандашом для подводки глаз — ничего более подходящего не подвернулось под руки.