— Но что ты такое сделал? — воскликнула Джуди. — Зачем им «фабриковать» что-то? Я этого не понимаю...

— И не поймешь, — сказал он тихо. — Ты этого не поймешь, потому что в твоем мире такие вещи происходят только в книжках. В шпионских романах, где герой разгрызает проволоку зубами и исчезает в ночи. С Лубянки не убегают. Жаль, что это был Калинин. Очень хочется надеяться, что он не пытался геройствовать. — Свердлов дал ей сигарету и закурил сам. — Значит, политику определили, — задумчиво произнес он. — Мы вернулись к сталинизму. И теперь начинается чистка. Я был слеп и глуп, я должен был понять, что идет к этому.

— Но почему ты? — спросила его Джуди. — Почему весь этот шум вокруг тебя?

— Я принадлежу к так называемым умеренным, — объяснил Свердлов. — Я считаю, что мы можем завоевать капиталистический мир мирным проникновением, политическим маневрированием, просто историческим развитием. Но не войной, не с помощью старой марксистской теории, что революционное движение сметет все в океан и на руинах построит новый рай. Видишь ли, я разложился, полюбил шотландское виски. Как ты с первого раза не поняла, что одно это уже доказывает, насколько я далек от марксистского идеала?

— Да, ты потерял свой марксистский дух, — неожиданно сказала Джуди. — Ты же говорил мне, сам же говорил в тот вечер, когда заставил меня рассказать все про Ричарда. Ты сказал, что утратил веру. Ты сказал, что думаешь теперь только о том, чтобы выжить. Наверное, ты не смог скрыть это от начальства. О Федор, ну почему ты не хотел сидеть тихо?

К ее удивлению, он рассмеялся.

— Не от начальства, — заметил он. — От подчиненных. Особенно от одного. — В глазах у Федора мелькнуло то же выражение, как при воспоминаниях о Томарове. — Никогда не забывай о старой собаке. Она может укусить одним клыком. Хорошая поговорка.

— Если ты не перестанешь дурачиться и болтать о поговорках, я заору, — взорвалась Джуди. — Тебе угрожает страшная опасность. Тебя собираются арестовать, когда ты приедешь домой. А что будет с тобой, если ты не поедешь? Тебя могут просто засунуть в самолет, правда?

— Для этого нужны указания, — сказал Свердлов. — Но они будут получены. Их получат, если заподозрят, что я знаю об ожидающей меня ловушке, и поэтому придумал отговорку, чтобы не ехать. Знаешь, ты даешь мне нужный шанс. Благодаря тебе я могу отменить завтрашний вылет и перезаказать билет на более поздний срок. Я могу сказать, что мне удалось завербовать тебя, а ты готова продать мне потрясающий секрет. Ты намерена взорвать сейф Нильсона и передать мне всю его переписку.

— Не понимаю, как ты можешь все превращать в шутку, — сказала Джуди. Она так испугалась за него, что начала сердиться.

— Ну вот, это лучше, чем плакать, — ответил Свердлов. — Так мне легче думать. Ты, наверное, проголодалась, давай закажем что-нибудь поесть. И выпить, — добавил он, словно это было самым важным в этот вечер. — У меня пустой стакан.

— Не могу даже думать о еде, — заявила она. — А тебе не нужно пить, у тебя должна быть ясная голова, чтобы думать!

— Душенька, — почти нежно заговорил Федор. — Перестань грустить. Я верю в то, что главное сейчас — это выжить. Они меня не достанут! Это я тебе обещаю.

— Но ведь ты не можешь бесконечно отменять и отменять, — заметила Джуди. — Что ты им скажешь?

— Посмотрим, — ответил Свердлов. — Это будет зависеть от того, какое решение я приму.