Изменить размер шрифта - +
Никогда и ни при каких условиях. Но Бадуеву почему-то поверил.

– Спасибо, Ахмад… Слушай, дорогой… Давай поговорим с тобой, как деловые люди. Ты хочешь денег? Скажи, сколько? Кстати… Я могу быть полезен и твоему новому хозяину. Ну, ты понимаешь, о ком я говорю.

Бадуев, стоя спиной к нему и лицом к выходу, казалось, совершенно его не слушал.

– Ты уходишь, да? – обрадовался Чертанов. – Ну и то… Уговор есть уговор…

Ахмад обернулся к нему всем корпусом.

– Я обещал, чекист, отпустить твою семью…

Чертанов с ужасом уставился на зрачок пистолета, который зловеще смотрел прямо на него.

– Но насчет тебя, Чертанов, уговора не было. …Это был тот редкий случай, когда убийство человека доставило Бадуеву чувство глубочайшего удовлетворения.

 

Глава 24

 

Во Фрязеве они сели в электропоезд, следующий в Москву.

Протасов не очень хорошо представлял себе, что им делать дальше. К тому же давали знать о себе нервные и физические перегрузки, выпавшие на его долю в последнее время. Один только утренний эпизод, когда он счастливо спасся, устроив аварию на развилке, чего стоит…

Он решил, что какое-то время, пока мозги не встанут на место, он и его собратья по несчастью перекантуются на теткиной даче. Там есть кирпичный дом, в котором можно жить даже зимой. Никому и в голову не придет – тому же Ильясу, к примеру, – что они найдут там себе временное убежище. Папина сестра Ольга надежный человек, хотя и училка, но из семьи, где мужчины всегда служили в органах или спецслужбах. Она не проговорится и глупостей не наделает. К тому же дольше суток, максимум двух, они там не задержатся.

Николай Дмитрич четко косил под скромного пенсионера, высохшего и изнуренного из-за постоянного недоедания, поскольку на нынешнюю мизерную пенсию таким старикам приходится перебиваться с хлеба на воду.

Рассадин все ж таки крепкий мужик. Два месяца провел в Ильдасовой темнице! Если бы не суровая закалка, какую он получил еще в молодости, когда приходилось, скитаясь с партией по глухой тайге, экономить продукты, вряд ли он смог бы перенести такое испытание… А так, хотя и выглядит изможденным, ходит на своих двоих, без посторонней помощи.

В электричке, слава богу, оказались свободные места. «Дедок» вроде как не с ними ехал, усевшись у противоположного окна. И то дело: если бы они кучно сидели, с помятыми физиономиями, – а у Протасова еще и битая, – то их странная компашка наверняка обратила бы на себя внимание других пассажиров.

Протасов почти всю дорогу держал перед собой газету. На самом деле он прикрывался ею, не прочтя и строчки. Но на него, кажется, никто особо внимательно не смотрел.

Большинство людей именно так и устроены: увидев мужика с разбитой мордой, сразу отводят глаза в сторону, чтоб не случилось каких эксцессов из-за их любопытства.

Тамара безмятежно спала у Протасова на плече. Ей снилось, что они с Сашей в доме Бадуева занимаются любовью… Так вот, сон ее, в принципе, оказался не про «это». Хотя «это» составило львиную долю содержания ее сна, в действительности он оказался совсем про другое.

Выяснилось это уже в самом конце, в финальной части сновидений, когда электричка, сбавляя ход, вползала в межперронное пространство Курского вокзала.

– Саша, я звонила Хану.

– Да? – рассеянно произнес Протасов, помогая ей, а заодно и Николаю Дмитричу выбраться на перрон. – И что?

– Нет, ты меня не понял. Я звонила Хану в тот вечер, из поселка Мозжинка…

 

 

Они уже обогнули тот угол вокзала, где находятся кассы пригородных поездов, когда до Протасова наконец дошло.

Быстрый переход